К тому же он достоверно знал, что дело того маньяка старший следователь по особо важным делам Власенко уже закрыл, списав все эпизоды на сумасшедшего Виктора Зуева. И, что более важно, после поимки Зуева новых случаев нападений зафиксировано не было. «Если, конечно, не считать вот этой дамочки, которая сидит сейчас напротив меня, – завершил рассуждения Кравцов. – Ох, как же она не вовремя заявилась…»
Дело в том, что с сегодняшнего дня отдельным приказом по отделу он был задействован в новом, более важном, с точки зрения его дальнейшей карьеры, деле. А именно – в расследовании таинственного случая смертельного отравления некоего Сергея Ерохина, завсегдатая ночного клуба «Миранда», который, как выяснилось, приходился родным племянником одному из заместителей мэра Москвы. «Вот, где масть уж точно пойдет, если я что-нибудь ценное откопаю, – просто и практично рассудил карьерист Кравцов. – А там, глядишь, и звездочка, и повышение по службе… Где власть – там и масть!»
Посчитав, что пора поставить точку в беспочвенном разговоре, амбициозный следователь молниеносным движением руки расписался в пропуске и, прощаясь, на всякий случай с неохотой добавил:
– Ну а если, Юлия Ивановна, вы все же увидите или… унюхаете этого маньяка, то сразу дуйте к нам. Мы, слуги закона, готовы прийти на помощь в любое время суток – и ночью, и днем…
«Господи, да что же мне делать-то? Следователь не воспринимает мои рассказы всерьез. А если маньяк все же выслеживает меня? – Юля в страхе схватилась рукой за мочку уха. – Нет, только не это!»
Она зарыдала и, уткнувшись в подушку, проплакала, наверное, с полчаса. Но едва она успокоилась, как ее посетила совершенно противоположная мысль: «А что, если это был все-таки не он и мне и вправду все только почудилось?»
Так продолжалось весь вечер и всю ночь, до самого утра. Бесконечные терзания постепенно превратили ее душу в лоскутное одеяло, лишив сна и остатков сил. От недавней вспышки смелости не осталось и следа. Юля вновь стояла на распутье, абсолютно не зная, что ей предпринять.
Будильник прозвенел в шесть. Собравшись с мыслями, Юля отправилась в ванную, чтобы умыться.
Отражение в зеркале ее отнюдь не обрадовало. После бессонной ночи она выглядела просто ужасно. Из жалости к себе Юля снова попыталась заплакать, но слезы уже закончились.
«Что же мне делать? Может, еще кого-нибудь попросить о помощи? Но кого? Я же в Москве никого не знаю… Хотя, стоп! У меня же есть двоюродный брат, который учится в Подмосковье в семинарии! Точно! Видимо, придется позвонить Игорю, другого выхода нет», – решила она после долгих колебаний. То, что сообщать о своих проблемах родителям она не будет, Петрова знала наверняка. «Раз до сих пор ничего им не рассказала, значит, и впредь не стоит этого делать. А Игорек поймет. Он хоть и не от мира сего, но может, что-нибудь дельное подскажет. Свечку какому-нибудь святому поставить или молитву особую прочесть. Их же наверняка такому учат. Я теперь уже на все согласна».
Она вытерла слезы и открыла настежь окно, чтобы немного отдышаться перед разговором. В итоге, не выдержав и минуты, она достала мобильник и решительно набрала номер двоюродного брата.
– Игорь, привет! Это Юля, твоя двоюродная сестра. Игорек, у меня большая беда случилась. Я знаю, ты сам не раз в сложные ситуации попадал, поэтому наверняка поймешь меня…
И она подробно изложила ему свою историю, не забыв упомянуть и о странном запахе, преследующем ее повсюду.
– Так всегда бывает, когда зверь несет в мир свой запах, – послышался в динамике спокойный и тихий мужской голос.
Юле вначале даже показалось, что это не Игорек с ней разговаривает, а какой-то посторонний человек. Очень уж не вязался этот голос с ее представлениями о брате, каким она его помнила – этаком мускулистом и уверенном в себе спортсмене-борце.
– Юль, ты же знаешь, что когда-то в детстве я тоже столкнулся со злом. Помнишь ту историю с диким вепрем?[1] Скажу тебе честно, те события навсегда изменили меня. А потом со мной приключилась другая история. Ты не знаешь ее, так что скажу просто: так уж случилось, что по собственной глупости я столкнулся с еще одним исчадием ада, из-за которого и обрел дорогу к Богу. Но сейчас я не об этом. Пути Господни неисповедимы – вот что. Одно я знаю точно: зло существует в разных проявлениях – и в физическом, и в духовном. Я встал на путь очищения от грехов, поэтому хочу бороться со злом изначальным, с его первопричиной. Так что, Юля, извини меня, но с физическим проявлением зла я тебе больше не помощник – скоро у меня постриг. Но я знаю человека, который сможет тебе помочь. Да ты и сама его хорошо знаешь. Помнишь нашего деревенского соседа, бывшего участкового Василия Ивановича Кутепова?[2]
– Не очень. Я еще маленькой девочкой была, когда он у нас работал.
– Не беда, я ему сейчас сам позвоню и расскажу твою историю.
– Игорь, а ты уверен, что он согласится мне помочь?
– Уверен. Можешь не сомневаться, – твердо ответил будущий монах.
