Следующим, что она помнила, были лица каких-то людей, которые суетились вокруг нее, и чей-то пьяный голос, который громко вещал на всю комнату:
– Пошел я, значит, в подвал за компотом, смотрю – а она там без сознания на полу лежит! А под головой у нее кирпич силикатный! Думаю, все, убилась девка! Я ее на руки – и скорее к вам!
Совершенно незнакомое женское лицо тут же отреагировало на эти слова. Оно развернулось к источнику голоса и срывающимся на крик голосом произнесло маминым голосом:
– Дмитрий, огромное тебе спасибо, что дочку нашел! Мы сейчас ее в больницу повезем, врачам покажем… Слава богу, кажется, она в сознание приходит! – И, вновь посмотрев на Юлю, эта безликая женщина заботливо поинтересовалась: – Ты как, Юленька?.. Чего молчишь? Ты меня хорошо слышишь?
Юля продолжала упорно молчать, не понимая, как эта незнакомая женщина может разговаривать маминым голосом.
– Юлька, ну что ты молчишь? Отвечай маме! – раздался у нее над ухом папин голос.
Девочка перевела испуганный взгляд на источник папиного голоса и с ужасом поняла, что его она тоже не узнает. Голос папин, но это не папа!
Колючий страх иголками пробежал по хрупкому тельцу, заставил девочку сжаться комочком и изо всех сил тонюсеньким голосочком пропищать:
– Я не знаю вас! Нет, ты не моя мама! Ты не мой папа! Нет!!!
Она выставила перед собой ручонки, словно защищаясь от страшных монстров, которые пытались выдать себя за ее родителей. «Нет, это не мои папа и мама! Нет! Они только притворяются ими, на самом деле это не они!» Страх заполнил ее всю, в глазах потемнело, а на фоне черноты появилось большое яркое пятно света, переливающееся всеми оттенками радуги.
– В больницу бы ей надо, – вновь послышался мужской голос, которого женщина, похожая на мать, назвала Дмитрием. – Видишь, никого не узнает. Кто знает, что у нее там в голове? Понапридумывает сейчас чего, а потом доказывай, что ты не верблюд…
От этих слов Юля вздрогнула и посмотрела в его сторону. Она точно знала этот голос, только вот самого дядьку никак не могла признать. Единственное – она чувствовала, что безмерно его боится.
Однако, поразмышлять над этим ей помешала женщина с маминым голосом. Она схватила девочку в охапку и, скомандовав: «Ваня, вызывай «Скорую»!» – с силой прижала ее к своей груди.
А затем, по непонятной Юле причине, зарыдала во весь голос. Горячие женские слезы закапали ей на лицо, но, как ни странно, это ее не пугало, а успокаивало.
Причина была проста – девочка уловила запах. Его она не смогла бы спутать ни с чем на свете. Это был запах ее любимой мамочки…
Наконец наступили долгожданные майские праздники, что дало Юле возможность сделать небольшую передышку в учебе и съездить домой к родителям.
– Мама, папа!
Побросав сумки у порога, она бросилась обнимать родителей. Юля жадно целовала их в щеки и все никак не могла нарадоваться тому, что узнает их лица и видит теперь такими, какие они есть на самом деле. «Это же мои родные папа и мама! Как же я жила столько лет, не помня эти милые черты?» – искренне недоумевала Юля.
– Доченька, что с тобой? – радостно ворковала опешившая от такого напора со стороны дочери пожилая Клавдия Васильевна. – Тебя прямо не узнать! Кто в тебя вселился?
Юля засмеялась.
– Никто в меня не вселялся, мам. Скорее, стоит спросить, кто из меня выселился, – весело вторила ей она. – Мама, папа, как же я рада видеть ваши лица!
Родителям был совершенно непонятен смысл, который вкладывала она в эти простые слова, но для нее самой это была правда в первозданном виде.
И эта правда заставляла ее петь. Бесконечное «What if God was one of us?» теперь постоянной каруселью крутилось у нее в голове.
Поездка в родные края заметно успокоила Юлю. О маньяке она теперь вспоминала все реже и реже. Единственное, о чем Юля жалела – это о том, что до отъезда не решилась позвонить следователю Власенко и попросить его дать ей еще разок взглянуть на фотографии подозреваемых. Не сказать чтобы она струсила, скорее в ней взыграло отвращение к одной только мысли, что снова придется смотреть на эту мерзкую, самодовольную харю. Теперь же, когда она вспоминала о своей минутной слабости, ей становилось стыдно. В результате Юля решила, что, как только вернется в Москву, первым же делом позвонит Власенко – молодого Кравцова она считала слишком несерьезным для такого дела – и попросит еще раз дать ей взглянуть на фото.
Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Юля нашла себе новое увлечение. С огромным наслаждением она теперь часами рассматривала лица друзей и знакомых, искренне радуясь тому, что они больше не расплываются и не превращаются в похожие друг на друга маски. «Как же все-таки здорово с первого взгляда узнавать людей! – размышляла она, увлеченная новым занятием. – И как же мне сказочно повезло, что я встретила Марию Сергеевну!»
