Сверкнув холодной сталью, в его руке появился нож. Повинуясь ему одному известному ритуалу, Колкин поднес кончик лезвия сначала к мочке уха, затем по очереди к каждому глазу молодой женщины. Завершив это странное действо, он закатил глаза и, часто задышав, упер острие ножа ей в левую грудь. И почти сразу Юля ощутила, как ставшая каменной мужская плоть с силой уперлась ей в живот. Она была на грани обморока. Ей хотелось кричать, но вместо этого у нее получался лишь невнятный писк – маньяк заметно усилил хватку на ее шее. В глазах у Юли стало темнеть. С широко раскрытым ртом, как выброшенная на берег рыба, она жадно хватала воздух. Петрова извивалась, брыкалась, била кулаками, даже предприняла попытку вцепиться ногтями в лицо нападавшего, но все оказалось тщетным. Как удав, сжимающий кольца вокруг жертвы, осатаневший маньяк все сильнее и сильнее сводил пальцы на горле девушки.
– Кх-хр, кхр-р-р… – захрипела она.
«Мне конец…» – словно через сто слоев ваты пробивалась в ее сознание угасающая мысль.
Однако это был не конец.
В то самое мгновение когда Юля попрощалась с жизнью, в ночной тишине послышались чьи-то быстрые тяжелые шаги и треск ломающихся веток. А еще секунду спустя мощный луч фонаря, пошарив по земле, осветил лицо нападавшего.
– Герда, фас! – раздалась короткая команда, и большое светлое пятно практически бесшумно помчалось по лесной подстилке.
Ощерившись звериным оскалом и бормоча проклятия в адрес невесть откуда взявшегося случайного свидетеля, Колкин поднес руку с ножом к лицу, чтобы хоть как-то защитить глаза от яркого света. Помогло это мало, зато хватку на шее жертвы он заметно ослабил. Сделать что-либо еще он не успел. Мгновение спустя где-то сбоку метнулась огромная тень, заклацали зубы, и две мощные собачьи челюсти с силой сомкнулась на руке с зажатым ножом. Тысячи искр разом вспыхнули в сознании маньяка. Не в силах сдержаться, он заорал во весь голос. Вмиг позабыв про Юлю, Колкин стал обороняться, нанося удары освободившейся рукой по безжалостному лохматому врагу. Но все оказалось без толку, собака лишь глубже вонзала острые крупные зубы в его кисть. Вскоре раздался хруст дробящихся костей, и теперь мужчина не кричал, а выл на все лады от нестерпимой боли. Он визжал, хрипел, матерился, на его разорванных губах пузырились кровавые пузыри, из глаз текли слезы, а из ноздрей тягучими красными сталактитами свисали сопли. Это был уже не тот образчик превосходства над жалкими людскими жизнями, который мог по щелчку пальцев решить, жить человеку или умереть. Это было испуганное, беспомощное существо в человечьем обличье, которое мечтало только об одном: чтобы собака хоть немного ослабила мертвую хватку.
Зато Юля мешкать не стала. Едва ощутив свободу, она перекатилась через бок и шустрой ящеркой уползла подальше от ревущего на всю округу монстра. Оказавшись на безопасном расстоянии, она не утерпела и оглянулась. В пляшущем свете фонаря бегущего в их сторону мужчины ей был хорошо виден финал борьбы человека и огромной собаки. Она видела, что ножа в руке у нападавшего больше нет. Зато его неестественно искривленная кисть, торчащая из пасти огромного алабая, безвольно болтается при каждом движении шеи могучей, словно обезумевшей Герды. Яростно рыча и войдя во вкус сражения, она с остервенением мотала головой с прижатыми ушами-обрубками во все стороны. Маньяк больше не сопротивлялся. Срываясь на визг, он истошно молил, чтобы Юля приказала собаке его отпустить.
– Герда, фу! – раздался в темноте запыхавшийся мужской голос. – Дочка, держи фонарь.
Подбежавший Кутепов, тяжело дыша, быстро вложил Юле в руку фонарь, а сам, заломив за спину здоровую руку Колкина, одним движением придавил его к земле.
– Все, милая, дело сделано. Вызывай милицию и «Скорую», – строго распорядился он. – Попался, урод!.. А ты молодец, что не струсила. Вся в брата.
Последнюю фразу Юля так и не поняла. Впрочем, ей было и не до этого, поскольку требовалось срочно найти потерянный в траве телефон.
Но поиски сотового пришлось прервать. В этот момент на шоссе из-за поворота показался мчавшийся на всех парах милицейский «уазик». Ревущий на всю округу из-за пробитой по дороге выхлопной трубы, сверкая в темноте мигалками, как новогодняя елка, он лихо несся в их сторону.
– Главное – очень вовремя, – усмехнулся Кутепов, пряча улыбку в густой бороде.
По перрону Курского вокзала шли трое: высокий, плотного телосложения, бородатый мужчина в камуфляжной форме, собака породы алабай и молодая женщина со следами зеленки на исцарапанном лице.
В ушах девушки были наушники-капельки фирмы «Sony». Она беззвучно шевелила губами, подпевая концовку своей любимой песни.
Песня закончилась. Достав из кармана джинсов MP3-плеер, Юля нажала на кнопку «Stop».
