От былой веселости не осталось и следа, а от нехорошего предчувствия у нее даже заныли зубы и закололо где-то в груди. «Так, надо заранее приготовиться к выходу, – засуетилась Петрова. – Как только откроются двери, я должна быть наготове и в случае чего сразу же бежать к гостинице». Юля торопливо проверила обувь – хорошо ли застегнуты ремешки на босоножках, затянула до упора металлический замок на сумочке, крепко сжала ее в руках и, замерев на сиденье, продолжила пристально вглядываться в темноту за окном.
Словно угадав ее мысли, таинственный преследователь ускорился. Автомобиль замигал поворотником и пошел на обгон. Темнота майского вечера и тонированные стекла не оставляли никакого шанса разглядеть водителя. Зато она увидела марку машины и цвет. Это был красный «Форд-Фокус». Обогнав автобус, машина помчалась дальше по трассе и вскоре скрылась за ближайшим поворотом. «Опускающаяся ночь проглотила ее целиком, как крокодил юную антилопу, – пришло ей на ум странное сравнение. – Может, я ошиблась, и это вовсе не он?»
Как могла, она пыталась себя успокоить. Правда, получалось довольно плохо. Зубы по-прежнему отбивали мелкую дробь, кончики пальцев дрожали, а живот крутило так, что казалось, кишечник вот-вот сыграет с ней злую шутку.
Чтобы хоть как-то отвлечься, Юля взглянула на часы. 22.52. «Вроде бы еще успеваю до закрытия дверей», – обрадовалась она, поскольку впереди показалась знакомая остановка. Автобус мигнул поворотником и неспешно завернул к обочине.
Но… ужас! Ни Кутепова, ни Герды нигде видно не было, да и сама остановочная конструкция из металла и стекла была погружена в кромешную темноту!
– Где же они?! – только и смогла она выдавить из себя.
Колкин сидел в машине с выключенным двигателем. Намертво вцепившись в руль, он до рези в глазах всматривался в непроглядную темень московской ночи.
Он ждал.
Дерзкий по простоте план, созревший у него накануне ночью, будоражил воспаленное воображение мужчины. Картинки, мелькавшие у него перед глазами, были настолько живы и естественны, что невольно заставляли его испытывать сильное половое возбуждение. Его приперло так, что на время он даже позабыл о боли в ноге. Он еле сдерживался, поэтому даже подумывал, а не выпустить ли пар по-быстрому прямо тут, в машине, но мысль о том, что автобус с непослушной рабыней в любую минуту может показаться из-за поворота, каждый раз возвращала его к реальности.
С трудом пересиливая болезненные спазмы в паху, Колкин закинул в рот еще пару колес и вновь сконцентрировал все внимание на дороге.
В это же самое время две другие пары глаз пристально наблюдали за красным авто, припаркованным метрах в ста от них на обочине дороги. «Спокойно, спокойно…» – как мог, уговаривал себя Кутепов.
Василий Иванович уже понял, что ошибся в расчетах и преступник затеял новую игру. Маньяк не только поменял месторасположение, но и тактику. Теперь Кутепов мог только гадать, каким образом он планирует напасть. «В любом случае о моем присутствии он ничего не знает. Эффект внезапности, несомненно, сыграет нам на руку», – успокаивал он себя, настойчиво отгоняя мысли, что он вновь ошибся в своих рассуждениях.
Действительно, задумав поймать маньяка с поличным, он сильно рисковал. Да и расположившись далековато от остановки, он не предполагал, что преступник припаркует машину так близко к ней. «Что же заставило его так поступить? Преступники такого рода обычно поступают стереотипно. Для них что главное? Получение сексуального удовлетворения путем следования определенному сценарию, ритуалу. И он обычно не меняется…»
Он прервал рассуждения, поскольку понял, что в его умозаключения все же закралась ошибка. «Нет, конечно же, могут быть небольшие отклонения. Но, в целом, извращенный антураж и ритуальность действий всегда подчиняются строгому порядку. Вначале – нападение или заманивание жертвы, затем – унижение или убийство. Завершается все кульминацией, сопровождающейся половым актом или иным действием, вызывающим похожие оргазмические ощущения. А поскольку наш маньяк уже нападал на Юлю и отрезал ей прядь волос, значит, в запасе у него остался лишь финальный акт».
Пронзив темноту светом фар, из-за поворота показался рейсовый автобус. И в тот же миг в голове бывалого сыщика возникло озарение. Правда, и ледяной душ испуга также окатил его с головы до ног, заставив с ужасом взглянуть в глаза четвероногой подруге. Прекрасно видевшая в темноте собака удивленно посмотрела на хозяина и нерешительно вильнула хвостом, мол, ты чего? «Что же я за осел такой! Неужели я ошибся?!» – могла бы наверняка прочесть в расширенных зрачках Кутепова собака, если бы умела читать человеческие мысли.
Обескураженный собственным открытием, он только что понял, что же его так насторожило сегодня. Он вспомнил, как сильно хромал маньяк, как неловко забирался в машину. «А что он станет делать, если хочет убить, но не может ходить?.. Вот, значит, что ты задумал!»
