— Пардон, дружище, вот уж и вправду: я ни сном, ни духом, что у тебя с ней все так серьезно. Совет вам, да любовь тогда… — насмешливо произнес он, наблюдая, как продолжает злиться Бык. — Теперь понятно, почему Рем так часто видит тебя в Люберцах. Ты к ней жить, что ли перебрался?
— А если и к ней, то что? — насупив брови и шумно засопев, откровенно «забычил» охранник, полностью оправдывая свое погоняло. — Кол, тебе-то какая разница?
— Бык, не парься, это я так… к слову пришлось. Ничего личного, бывай, до пятницы.
Он небрежно уронил окурок под ноги охраннику, развернулся и двинул по Большому Златоустинскому переулку в сторону станции метро «Лубянка».
Праздничное настроение было окончательно испорчено. С этой минуты он более не ощущал себя в безопасности.
«Ладно, Бык, ты сам напросился», — мрачно решил Колкин, входя в здание метрополитена.
Убийство Быка далось ему на удивление легко.
И хотя это было первое в его жизни тяжкое преступление, но прошло оно на удивление гладко, без сучка и задоринки. К тому же к своей задумке он решил подойти со всей серьезностью, на какую только был способен.
Больше всего его интересовал вопрос, каким образом можно быстро, тихо и незаметно «завалить» в людном месте здоровенного, накачанного мужика.
Все сантименты, что он много лет знал его лично, и тот когда-то был его приятелем, Александра волновали мало. Ничто не шевельнулось в пустой душе хладнокровного убийцы, когда он приступил к разработке кровавого плана. Единственное, что вызывало у него досаду — были очень короткие сроки. Приводить приговор в исполнение требовалось как можно скорее. Но и с этим он справился на ура.
Однако больше всего его удивил факт, что накануне убийства он почувствовал необычное и очень приятное нервное возбуждение. Словно ему предстояло не лишить человека жизни, а сыграть в одну из увлекательных компьютерных игр, которыми он баловался время от времени, когда совсем было нечем себя занять.
Стоило бы отметить, что обычные квесты, стратегии, симуляторы и прочая геймерская билиберда его не увлекала. Александр любил исключительно игры, в которых для умерщвления врага использовалось холодное оружие. Каждый раз, садясь за компьютер, он искренне сожалел, что в его детстве не было подобных развлечений. Хотя прекрасно понимал, что в любом случае это было бы не по карману его семье. Возможно, поэтому в полной мере он увлекся компьютерными играми, когда ему перевалило уже за двадцать пять.
Для убийства приятеля геймер-любитель не стал придумывать ничего экстраординарного и, хорошенько взвесив все за и против, решил поступить просто, подло, но эффективно. Поскольку теперь он знал, где живет Бык, подкараулить качка не составило для него большого труда.
«Странное, конечно, дело, — рассуждал Колкин, продумывая детали убийства. — Машку-Огонек перетрахало, наверное, пол-Москвы, а замуж она выскочила за этого недотепу. Даже я к ней когда-то на огонек заглядывал. Забавно…»
Долговязый брюнет улыбнулся получившемуся каламбуру: «Зайти к Машке-Огонек вечерком на огонек».
А через три дня, после состоявшегося возле «Пропаганды» разговора, темным холодным ноябрьским вечером, в подмосковных Люберцах, под окнами старенькой пятиэтажки был обнаружен труп молодого мужчины с проломленным черепом.
Пять глубоких вдавленных перелома костей свода черепа, полученных от ударов обычным молотком из строительного магазина, быстро свели в могилу большого любителя столичных качалок и фитнес-клубов.
«Против лома нет приема… — любимой поговоркой своего папаши, констатировал смерть приятеля убийца, но, немного подумав, добавил: — Если нет другого лома. А у тебя, Бык, его не было, так что, извиняй…»
«Нет человека — нет проблемы» — вспомнил он еще одну любимую отцовскую поговорку. Хотя теперь он точно знал, что ее придумал не батя. Так любил поговаривать отец всех народов, товарищ Сталин.
«Да какая, впрочем, разница? — рассуждал состоявшийся убийца, попивая у себя на кухне прямо из горлышка «Jack Daniel’s», чтобы немного успокоить нервы. — Главное, что в тему. А тема у меня теперь новая…»
С удивительной ясностью Александр осознал, что сегодняшнее убийство окончательно сорвало у него крышу. А точнее даже не крышу, оно сорвало все маски, за которыми он много лет пытался скрыть свое истинное «я».
Эта правда оказалась проста и одновременно жутковата: убивать ему не просто понравилось, с этого момента он стал буквально обуреваем идеей совершить нечто подобное с очередной непослушной рабыней. Да-да, именно с новой рабыней. Старые в счет не шли, поскольку к ним он уже успел остыть, и они его больше не интересовали. Ему хотелось новизны и ярких эмоций.
Немного пофантазировав, Колкин наметил себе новую цель.
«И она обязательно должна быть с медно-красными волосами. Ну или, на крайний случай, рыжими, как у мамы…» — твердо решил маньяк.
