— Профессор, а может у пациента не биполярное расстройство, а один из вариантов вялотекущей шизофрении? — поинтересовался молодой доктор с тонкой щеточкой усов, впервые приехавший на курсы повышения квалификации, и для которого на московской кафедре все было в новинку. — Уж больно это похоже на бредовое состояние.
— Нет, коллега, увы, я не могу с вами согласиться. Понимаете, я лично наблюдаю Александра К. уж как лет десять, наверное. А потому с достоверно могу заявить, что в данном случае мы имеем дело не с шизофренией, а именно с одним из вариантов биполярного расстройства личности. На то есть основания. Скажу больше, с каждым новым случаем поступления к нам, у меня все больше и больше складывается впечатление, что данный пациент не только игнорирует назначенные препараты, но и, скорее всего, злоупотребляет психостимуляторами. Не исключаю, что и наркотического состава. Правда, сам он клянется-божится, что ни-ни, даже не пробовал ни разу. И все же мой психиатрический опыт говорит обратное.
В этот момент угол одеяла, прикрывающего лицо больного, резко откинулся. Белобрысый пациент слегка приоткрыл глаза и, обведя всех стеклянным взглядом голубых глаз, едва слышно выдавил из себя уже знакомую всем фразу:
— Галчонок должен сгореть.
После чего уткнулся лицом в подушку и вновь провалился в полузабытье.
— Господа курсанты, если вопросов ни у кого больше нет, то попрошу всех пройти в соседнюю палату. Там имеется еще один интересный случай…
Последней из палаты вышла врач-психиатр из Самары, Мария Сергеевна Зорко. Ее задержка у койки больного объяснилась очень просто. Как только врачи дружной толпой двинулись на выход, она быстро раскрыла телефон-«бабочку» и сделала несколько снимков лица Александра К.
Будучи частнопрактикующим психотерапевтом с обширной клиентурой, Зорко имела одно увлечение — она изучала фотографии лиц людей с различными психическими недугами. Физиогномика хотя и не признавалась официальной наукой как достоверный метод диагностики, но, как и все до конца неизведанное, всегда привлекала ее своей многогранностью, еще с институтской поры. А учитывая, что она имела собственный взгляд на возможности психотерапии у пациентов с пограничными формами психических заболеваний, то вкупе с талантом врача-исследователя, это приносило на практике хороший результат. Особенно воодушевляло Марию Сергеевну то, что изменения, происходящие с лицами пациентов, можно было легко отследить по фотографиям.
И действительно, когда она сравнивала снимки пациентов до и после проведенных психотерапевтических сеансов, то всегда не переставала удивляться очевидному факту: их лица менялись до такой степени, словно это были совершенно разные люди.
«Интересный случай, — заключила она, закрывая за собой дверь. — Нужно будет внимательно изучить его фото. Очень уж специфические черты лица у этого товарища. Прямо-таки волк в овечьей шкуре».
Тогда она даже и не могла предположить, насколько близка окажется к истине. До ее судьбоносной встречи с Юлей Петровой, молоденькой терапевтом из Орла, кардинально изменившей жизнь милой провинциалки, оставалось уже чуть меньше месяца.
Лишь в конце февраля, окончательно справившись с депрессией, Колкин смог покинуть психиатрический стационар. Как и все предыдущие разы, он с удивлением отметил, что те два месяца, которые ему пришлось провести в клинике, пролетели как две недели. Ну, максимум, три, но никак не больше. И если бы сейчас на экране сотового не высвечивалась дата, он ни за чтобы не поверил, что на дворе уже двадцать восьмое число, а значит, завтра начинается календарная весна.
«Как медведь всю зиму проспал», — ухмыльнулся он, с удовлетворением отмечая, что к нему постепенно возвращаются отголоски хорошего настроения.
Но не только это обрадовало Колкина. Намного больше воодушевил тот факт, что очередное депрессивное «дно» он благополучно миновал, следовательно, впереди его гарантированно ожидал «подъем». А там рукой подать и до «пика», его главной цели.
Предписанные врачами препараты он перестал принимать сразу же, как только вернулся домой. Вместо этого, порыскав по тайникам, он извлек на свет таблетки совсем иного плана.
«Три дня и я снова буду в форме, — в предвкушении очередного загула, смаковал эту мысль истосковавшийся по наркотикам психопат, медленно перебирая языком во рту табачные крошки любимого «Camel» без фильтра. — Начну, пожалуй, по одной в день, не больше. А там как пойдет…»
Однако не в силах устоять перед искушением ускорить процесс, вместо одной, он высыпал в ладонь сразу три «волшебные колеса» и поспешно отправил их в рот.
«Хорошо пошли, — с удовлетворением констатировал амфитаминовый наркоман, вскоре ощутив нарастающую эйфорию. — Пожалуй, такими темпами я приду в «форму» намного раньше».
И действительно, через три дня он был, как сам же отметил, в «отличнейшей форме».
«Вот теперь пора и за дело взяться, да довести до ума задуманное», — решение пришло само собой, едва он ощутил во всем теле знакомую пульсирующую энергию.
