— Я согласна, — даже не раздумывая, выпалила Юля, которая увидела шанс изменить свою жизнь к лучшему. — Мария Петровна, когда начнем?
— Не торопись. Для начала тебе нужно прийти в себя после сегодняшнего нападения, успокоиться, а заодно рассказать мне подробности твоего детства. Требуется серьезная подготовительная работа. Я думаю, через недельку будет в самый раз, — она присела на кровать к Юле и положила ей руку на плечо. — А сейчас, моя дорогая, выпей вот эту таблеточку и ляг, поспи. Утро — вечера мудренее…
С момента их беседы прошло чуть больше недели.
Для Петровой эти дни дались с огромным трудом. Теперь каждая поездка по городу становилась для неё пыткой. Сколько бы она себя ни уговаривала, но ей повсюду мерещился специфический запах маньяка. Беспокойства добавляло ещё и то, что новый следователь, которому передали вести ее дело, упомянул о других схожих случаях нападений на молодых женщин. Оказалось, что жестокий маньяк орудует в Москве более полугода.
— Но вы, девушка, не волнуйтесь, — успокаивал ее молодой следователь по фамилии Кравцов, — на вас наверняка какой-то другой извращенец напал. Того мерзавца мы уже поймали. Кстати, он своим жертвам мочки ушей отрезал и глаза выкалывал. А этот ваш Александр, кроме того, что отсек маленькую прядку волос, ничего другого не сделал. Верно?
«Не сделал?!.. Да он просто не успел! — с ужасом отозвались в ней слова блюстителя закона, произнесенные так буднично, словно разговор шел о чем-то безобидном. — Спасибо, что конная милиция вовремя подоспела, а то неизвестно чем бы все закончилось».
— Но вы, Юлия Ивановна, не беспокойтесь, в вашем случае есть прогресс. Мне тут наши местные ребята — сокольнические — подсобили и нашли пару ракурсов этого гада. Оказывается, на выходе из парка он на камеру все же попал. Правда, кадры вышли смазанные, да и он, сволочь, в наброшенном на голову капюшоне был. Но все равно, кое-что спецы смогли вытянуть из этого фото. На сегодняшний день уже составлен фоторобот и с ним ознакомлены все сотрудники метрополитена, — гордо заявил следователь и достал из верхнего ящика стола лист бумаги.
— Узнаете? — он протянул фоторобот Петровой.
Та в ответ лишь отрицательно мотнула головой.
На глазах у Юли снова выступили слезы.
— У меня прозопагнозия.
— Чего? — недоуменно вытаращился на нее Кравцов.
— Неспособность к запоминанию лиц, — уточнила молодая врач.
— Понятно, — только и смог вымолвить следователь, но затем, словно был в чем-то виноват, добавил:
— Да и нам это пока мало что дало. Вы только вдумайтесь: каждый день через московское метро проходят миллионы людей, а у этого изверга лишь две особые приметы — высоченный рост и светлые, практически белые, волосы.
— И запах, — не сдержавшись, добавила Юля.
— Запах? — удивился следователь и выпучил глаза. — А он-то тут причем? Его к делу не пришьешь. К тому же у каждого человека сугубо индивидуальное восприятие запахов, поэтому все и описывают их по-разному. А уж в городском транспорте… да в жару… да в час пик… Там порой так бывает несет, что мама не горюй…
Погрузившись в воспоминания и, видимо, что-то вспомнив из личного опыта, Кравцов брезгливо фыркнул и уже более официальным тоном произнес:
— А вот что я могу сказать вполне конкретно, так это то, что номер, с которого вам поступали звонки и сообщения с угрозами, оказался липовым. Нет, ну как липовый?.. Номер-то он, конечно, настоящий. Вот только на конкретного человека, имеющего фамилию, имя и отчество, не зарегистрирован. Вот такие дела…
— Мария Сергеевна, я так больше не могу! Я вас очень прошу, давайте поскорее приступим к основной части вашего метода! Я — готова, — были первые слова Петровой, едва она переступила порог гостиничной комнаты.
— Хорошо, тогда завтра и приступаем, — единственное, что ответила ей непривычно немногословная Зорко.
Она была с головой погружена в работу. На дисплее раскрытого телефона-бабочки была открыта фотография какого-то блондина. Мария Сергеевна показала фотографию соседке.
— Посмотри, Юля, внимательно. Если ты когда-нибудь встретишь вот такого человека — беги от него, как можно быстрее. Поверь мне на слово, это волк в овечьей шкуре.
Петрова внимательно рассмотрела фотографию Колкина. Ни один мускул не дрогнул на лице молодого врача. Она попросту не узнала своего преследователя.
— Хорошо, — только и произнесла в ответ Петрова.
День клонился к закату и в комнате царил полумрак. Тяжелые казенные шторы стандартной гостиничной «двушки» были плотно запахнуты и дополнительно скреплены между собой двумя булавками.
В комнате наступила непривычная тишина: сотовые телефоны по такому случаю были безжалостно выключены. Единственным источником звука оставался глубокий голос Марии Сергеевны. Монотонный, ритмичный и одновременно размеренно-тягучий, он полностью овладел сознанием, лежащей на полу на двух одеялах расслабленной молодой женщины.
