Применение в полевых условиях таких средств, как противотанковые гранаты и бутылки с горючей смесью, требовало незаурядной храбрости. Нередко самопожертвования. При этом эффективность бутылочных атак против бронетехники была не слишком велика. Например, для поражения двигателя необходимо было попасть в вентиляционные решетки позади башни, для этого надо было находиться сбоку или за танком. В условиях ближнего боя на такое способен не каждый солдат. К тому же с началом Великой Отечественной войны проходило в армии такое неизвестное прежде явление, как танкобоязнь. Рассказы отступавших солдат о мощи и многочисленности немецких танков, способных в короткие сроки внезапно проводить охваты и окружения, то есть “клещи” и “котлы”, производили глубокое впечатление на бойцов, которые направлялись к линии фронта. Одно-единственное слово “окружили” вызывало неслыханную панику, делало вполне боеспособные части и даже соединения неспособными к организованному сопротивлению.
Многие поражения 1941–1942 годов стали следствием предвоенных ошибок в планировании вооружения Красной армии. По итогам боевых действий советские военачальники и военные специалисты сделали вывод о том, что ближайшее будущее за танками с толстой броней, которую не способны пробить орудия менее 75 мм. Об этом еще в начале 30-х годов ратовал маршал Тухачевский.
За несколько месяцев до нападения Германии в СССР прекратили производство полевых пушек небольшого калибра. Однако на вооружении Вермахта до конца 1942 года не было тяжелых танков. Гусеничные машины с противоснарядной броней присутствовали в небольших количествах.
К моменту начала войны против СССР наиболее сильное бронирование имели немецкие танки нескольких моделей с 50—60-мм броней. На Восточном фронте летом 1941 года имелось 438 таких машин всех модификаций.
По иронии судьбы в начале Великой Отечественной войны этим танкам противостояли орудия, созданные на основе немецкой же противотанковой пушки. Через год группа советских конструкторов предложила свои варианты модернизации немецкой пушки. Так родилась “сорокапятка”. Первый ее вариант появился в 1932 году. После испытаний на научно-исследовательском артполигоне орудие было принято на вооружение. Войска получили пушку, которая могла не только бороться с танками противника, но также уничтожать живую силу и разрушать легкие полевые оборонительные сооружения. Для этого на старый лафет наложили новый, более мощный ствол. Калибр орудия возрос до 45 мм.
Очередную модернизацию орудие прошло в 1937 году. На государственные испытания был представлен опытный образец пушки. Новая «сорокопятка» имела полуавтоматический затвор. А вместо архаичных деревянных получила подрессорные колеса автомобильного типа.
С 1938 года эта противотанковая пушка стала поступать в войска. Масса в боевом положении – 560 кг, скорострельность – 15–20 выстрелов в минуту. Дальность стрельбы – 4400 м, дальность прямого выстрела – 850 м, масса бронебойного снаряда – 1,4 кг.
Пушки состояли на вооружении противотанковых взводов и батарей, дивизионов, а также отдельных противотанковых полков.
В июне 1941 года на вооружении частей и подразделений Красной армии находилось 12 тысяч таких пушек.
К началу войны «сорокопятка» была основным противотанковым средством Красной армии. Главным козырем этого орудия были компактность и мобильность. Пушка высотой 120 см была малозаметной целью. На шоссе ее можно было буксировать со скоростью до 50 км в час.
Немецкие офицеры часто отмечали умение советских артиллеристов маскировать свои пушки, быстро и грамотно выдвигать их на танкоопасные направления.
Что касается эффективности, то в течение первого года войны пушка могла успешно бороться со всеми типами немецких танков. Они пробивали лобовую и бортовую броню.
Немецкие пушки после встречи с Т-34 и КВ получили у немцев прозвище “дверные колотушки” из-за низкой пробиваемости.
Особенно эффективны «сорокопятки» были во время преследования отступающего врага, когда они транспортировались американскими вездеходами. Всего их было выпущено более 64 тысяч».
Залпы немецкой артиллерии повторялись через ровные промежутки времени и с каждым разом они перемещались на сто-двести метров правее или левее. Только несколько батарей самых тяжелых орудий, возможно, 220-миллиметровых гаубиц, упорно били поверх позиций, по месту расположения наших батарей. Вскоре артиллерийская дуэль достигла такого напряжения, что холодное свинцовое небо до самого горизонта заволоклось густым дымом, сажей, пылью. Земля дрожала, а вверх то и дело взлетали фонтаны земли.
На какое-то время наши переместили огонь в лощину, откуда била немецкая артиллерия. В течение получаса земля в той стороне непрерывно вздрагивала, охваченная пламенем и дымом разрывов. Вскоре немецкие орудия замолкли.
