– Кончайте агитацию, товарищ капитан, – говорили ему ротные, собравшись вечерком в пустой хатке. Водку не пили. Все, передышке конец. Здесь передовая. Обжигались горячим чаем из самовара. – Звездочку золотую с вашим характером навряд ли получите. Сами знаете…
– Знаю, – отвечал комбат. – Я про нее уже и думать забыл. Теперь бы до Победы дожить и чтобы после стыдно не было.
– Перед кем?
– Перед внуками.
– Ну, товарищ капитан, вам будет, что внукам-то рассказать, – успокаивали комбата ротные командиры.
– А что, ребята, слабо, – говоривший сделал ударение на последнем слоге, – собраться этак лет через пять-десять?
– Ты еще скажи, через пятьдесят.
– Нет, я серьезно, – не унимался командир второй роты.
– Сейчас не слабо, а вот окончится мясорубка, если повезет и живыми останемся, разъедемся кто куда, тогда и вспомнить-то никто не вспомнит…
– Неужто все забудется?
– Время, брат, самый хороший лекарь.
– А я, ребята, чую, совсем мало его, времени-то, отпущено нам, – заметил командир третьей роты.
– Сплюнь! – строго приказал комбат. Молодой лейтенант подчинился, повернув голову к левому плечу три раза…
– А, кстати, неплохо было бы глянуть, какая жизнь настанет лет через пятьдесят.
– Куда хватил…
– А что? Мне будет семьдесят два. Имею шансы дожить, поскольку в родове моей все долгожители. Деду моему сейчас семьдесят. Две войны одолел. В Русско-японскую получил Георгия. До сих пор сена накашивает на полный двор скота.
– Это что же? Через столько как раз конец века?
– И не только…
– Чего не только?
– Не только века.
– А чего еще?
– Еще и тысячелетия… С арифметикой все в порядке, коль командиром стал? Подсчитай.
– Товарищ капитан, а может, по глотку? – неуверенно предложил один из ротных, который по возрасту старше остальных.
– Нет! – строго ответил комбат, наливая в пустую кружку крутой кипяток.
– Точно. Как раз конец века, – продолжили дискуссию офицеры, поглядывая на сумрачного Суходолина. – За это время золотая жизнь наступит, даже и не представить! Что мы имели еще два десятка лет назад? Лапти из лыка и деревянную соху? А теперь днепрогэсы, магнитки… А тут целых полвека! Это куда же шагнуть можно?!
– Шагнем-шагнем, куда мы денемся? – промолвил самый молодой из ротных. – Если только до Победы дошагаем…
От стрелкового батальона капитана Суходолина зависел исход всей операции, тщательно продуманной армейскими штабистами.
– Товарищ полковник, первый на проводе! – телефонист протянул командиру полка трубку аппарата.
– Да, товарищ первый!
– Определились с комбатом?
– Так точно! Капитан Суходолин. Первый батальон. Командир – один из лучших в дивизии.
– Сколько он в этой должности?
– Второй год.
– До сих пор цел?
– Как видим.
– Наверное, везучий, – пошутил в трубку командующий. – Будем на это надеяться и сейчас…
Вся суть в обходном отвлекающем маневре. После него дивизия била противника в лоб.
– Ты должен быть в намеченной точке ровно в двадцать два часа. И не раньше, и не позже. Возможен ночной бой. А на рассвете общее наступление.
– Боезапас на себя. Минометы на санки. Позади прикрывает ударная группа батальона – два взвода лыжников, – последние уточнения и наставления командира полка комбату Суходолину.
На других участках фронта заканчивались приготовления к наступлению. Безлунными ночами роты выстраивались в колонны, за ними вытягивались батареи на конной тяге, сани для перевозки раненых, обозы с боеприпасами. Отовсюду слышались сдержанные голоса, лязг оружия, скрип схваченного морозом снега под множеством ног, храп лошадей, испуганное повизгивание санитарных собак. И скорее угадывалось, чем видно было, что лес полон людей и скрытого, настороженного движения…
Ожидая команды, в траншеях, привалившись друг к другу, сидели и лежали солдаты. В белых маскхалатах они выглядели непривычно толстыми и неуклюжими. В отверстия капюшонов из-под низко опущенных шлемов видны были только глаза, нос и губы. Это придавало людям какое-то новое, незнакомое раньше выражение. Многих было не узнать.
…Вернувшись из штаба полка, Суходолин собрал на КП командиров. По бледному лицу комбата ротные поняли, что ситуация не совсем простая, точнее сказать, совсем не простая.
Так оно и вышло. Комбат сразу оговорился, может быть, в нарушение всех уставных норм, сообщив подчиненным, что штаб полка ставит более чем странную задачу. Марш по открытой местности. Для усиления правого стыка дивизии. Причем с попутным боем прорыва обороны.
Тактическая операция заключалась в том, чтобы, имитируя оборону, сняться с позиций и в своем тылу скрытно переместиться на другой участок фронта для концентрации предстоящего неожиданного удара. Резервов нет, а наступать надо. Надо идти вперед. Продвинуться – закрепиться! Еще раз продвинуться и снова закрепиться!
Суходолин развернул измятую и истертую карту, густо исчерченную синими и красными значками. С уважением он смотрел на старую боевую карту. Он знал, что этими разноцветными линиями и значками запечатлены многие бои, победы, поражения. Что прибавится на карте после выполнения поставленной задачи? Многое бы отдал капитан Суходолин за ответ на этот вопрос…
