– Но ты же запал. Скажи, запал на меня? Вижу, что запал. И ты мне, Степан, нравишься. Очень. Я еще, когда тебя в армию провожала, уже была втрескана по уши.
– В армию провожала? Не помню.
– Ну, конечно, где же помнить? Я еще маленькой была.
– А теперь большая?
– Два года срок немалый.
– Хочешь сказать, совсем взрослая стала?
– Почти. Школу заканчиваем с Маринкой.
– Маринка такая же дуреха.
– Какая?
– Как и ты.
– Хочешь меня обидеть?
– Извини, Надя. – Степану вдруг стало совестливо за свои слова. Обнял девушку за плечи. Та податливо прильнула к нему. Уткнувшись носиком в десантную тельняшку, указательным пальчиком стала водить по синим и белым полоскам.
– А там страшно? – спросила после паузы.
– Где?
– В армии?
– В армии нет, не страшно.
– А с парашютом прыгать?
– С парашютом кому как.
– А тебе?
– Первый раз, конечно, поджилки трясутся.
– А в Афганистане тоже они тряслись?
Степан усмехнулся:
– Не то слово.
– Что, действительно очень страшно было?
– Да уж, не без этого. Не боятся только дураки.
– Степа? Можно так тебя буду звать.
– Зови как хочешь.
– Степа, а орден тебе за что дали?
– Эй, где ты, Степок-дембелек? – кричали с крыльца друзья-приятели. – Куда замаскировался? Водка греется.
– Потом расскажу. Пойдем за стол. Нехорошо. Бросили всех.
– Вот, наконец, торжества виновник, – обрадованно загудели гости.
– Куда потерялся? Давай я тебе горяченького подложу, – нежно погладила сына по спине Люся.
– Выпьем за гвардии старшего сержанта ВДВ, – тянулся с налитой стопкой через стол сосед Серега. – Кстати, кстати, – выпив стопку и крякнув, продолжал он.
– Закуси сначала, – одергивая мужа, тетя Люда подала ему вилку с помидоркой. Серега принял вилку и поднес ко рту, но соленая помидорка соскользнула и укатилась по скатерти за ближнюю тарелку.
– Все, уже хороший, уймись. Что ты человеку закусить не даешь?! Сам не закусывает, и думает, что и остальные так же, – укоризненно бросила мужу тетя Люда и отвернулась к соседке за столом.
– Не мешай, – отмахнулся от жены Серега, продолжая заострять внимание Степана исключительно на своей персоне. – Кстати, Степа, вопрос на засыпку можно?
– Валяй, – весело смотрел на соседа Степан.
– Как расшифровывается ВДВ?
– Ну, ты даешь, воздушно-десантные войска, – пояснил кто-то из застолья.
– А еще как?
– ВДВ они и в Африке ВДВ.
– А вот и дудки, – успорял пьяный Серега. – Я хоть и не десантура, но служил на аэродроме после ШМАС.
– Чего?
– Самым непросвещенным поясняю, что ШМАС – это школа младших авиационных специалистов. Мы обслуживали «Антеи», с которых, значит, и десантировали таких вот орлов, – кивнул Серега на Степана, внимательно выжидающе смотревшего на него. – ВДВ – это войска дяди Васи.
– Какого дяди Васи?
– Генерала армии Василия Филипповича Маргелова, основателя десантных войск в нашей Советской армии. Да, Степан? Я-то служил в 72—74-м годах. Тогда это имя гремело у нас на аэродроме под Тулой.
– Все так! – утвердительно махнул головой Степан.
– Вот что значат эти три буквы, – повторял Серега, подняв вверх указательный палец. – Давайте за них и нальем.
– Давайте! – поддержало дружное застолье.
…Пробежали-пролетели хмельные деньки местных дембелей. На трезвую голову вчерашние бойцы призадумались, что пора бы устраиваться на работу. Но куда? Почти везде идут сокращения. Задумался и Степан.
– Что умею делать? До армии успел получить шоферские права, но водительского опыта не имею. В армии сидел не за баранкой, а в засадах на тайных душманских тропах, по которым шли караваны с оружием и наркотиками. Правда, эту фразу Степан до конца обычно не договаривал. О своем исполненном интернациональном долге он не упоминал. Умалчивал этот факт своей молодой биографии, будучи уверен, что между службой в Афганистане и трудоустройством в своем родном районе связи быть не может.
Озадачены и дед с бабкой. На железную дорогу можно устроиться монтером пути. Клименту Ефремовичу пошли бы навстречу знакомые начальники, помогли с внуком. Но внутренне его терзали самые противоречивые чувства. С одной стороны, дед понимал, что Степану нужна хоть какая-то перспектива. Учиться надо. Как-нибудь бы сообща помогли. Люська одна, конечно, не вытянет. Маринка школу оканчивает. Двоих студентов Люське учить проблематично. С другой – хочешь, не хочешь, а сиднем сидеть Степка не станет. Не в его характере. Хотя немало среди служивых и не служивых парней таких, кто бьет баклуши и в ус не дует. Может, материальный родительский достаток позволяет, может, просто совесть такая у таких-то ребят…
Люська сама раздумывала, бросить или нет работу проводницы и заняться коммерцией, которая только-только входила в моду. Коммерция заключалась в примитивной перекупке товаров. Дефицита. Впрочем, сейчас все считалось дефицитом. От стирального порошка до женских колготок, от растворимого кофе до половой краски, от детского питания до спиртных напитков.
Баба Люба была настроена категорически против того, чтобы дочь ушла с проводниц в торгаши.
– Пользы больше, мама! – убеждала ее Люська.
