– И это еще не все. Зовут солдата Климентом Ефремовичем.
– Быть такого не может, – проговорил Суходолин и добавил: – А если может, то очень редко… Зови бойца.
Старший лейтенант вышел из землянки наверх, дал команду отыскать Ворошилова, чтобы прибыл к командиру. А Суходолин даже потер руки, приговаривая вслух сам себе:
– Однако не избежать снова комментария Аннушки. Мол, вот какой боец Ворошилов в твоем, Женя, батальоне. В твоем батальоне все не так. Батальон особенный, заговоренный. Меньше всех несет потерь. Тьфу-тьфу-тьфу. Из-за того многое тебе прощают, товарищ дорогой капитан, отцы-командиры. И люди в батальоне особенные, в рубашках, поди, поголовно рожденные…
Клим чинил гимнастерку. Рукавом зацепился в лесу за сучок, когда валили дерево.
– Рядового Ворошилова в командирскую землянку! – крикнули издалека.
– Тебя! – встрепенулся дружок-новгородец, сидевший рядышком, рассказывая очередную байку из своей довоенной бесшабашной жизни. – И зачем ты в столь поздний час понадобился командиру?
– Сам не пойму, – пожал плечами Клим, натягивая гимнастерку.
– Значит, что-то важное сейчас произойдет, – ломал голову дружок.
– Что? Командир вызывает? – подойдя, спросил с интересом Микола.
– Ага. Медаль вручать будут, – с шуткой громко объявил новгородец.
Бойцы, услышав, поднимали головы.
– Кому медаль? – заговорили разом, ничего не понимая.
– Ты народ-то не баламуть, – строгим голосом сказал новгородцу Микола. – А ты поскорее собирайся. К командиру надо поспешать.
– Щас-щас. – Клим торопливо застегивал пуговки на вороте гимнастерки.
– Да шибко-то не тушуйся, вон как растерялся, – успокоил Микола. – Чай не за наказанием вызывают.
– Да за что его наказывать?
– За поручением.
– Никогда лично не вызывали. А тут, на тебе, в срочном порядке. Будто с донесением хотят послать куда.
– А может, так оно и есть?
– Может, и так.
– Да ладно, иди уже, боец Ворошилов.
– Я и иду, – поправляя пилотку, Клим выскочил из блиндажа наверх.
Через три минуты он стоял перед офицерами.
– Товарищ старший лейтенант, рядовой Ворошилов по вашему приказанию прибыл!
– Привет, привет, – сказал в ответ незнакомый капитан, внимательно и с интересом вглядываясь в лицо молодого бойца. Подойдя ближе, спросил:
– И что, действительно хорошо стреляете, товарищ боец?
– Обучался в Осоавиахиме, товарищ капитан, – ответил Клим слегка дрожащим голосом.
– А что так неуверенно? Да ты не волнуйся. Все нормально же?
– Так точно, товарищ капитан.
– В саперах больше нравится или хочешь в строевую часть?
– В строевую? – оживился Клим. Сильно забилось сердце. – Как не хотеть? У любого чешутся руки фашиста бить…
Суходолин рассмеялся:
– Да, в строевую. В стрелковый полк. В мой батальон. Значит, что? Лады? – обернулся Суходолин к старшему лейтенанту. Тот приказал бойцу:
– Бегом к себе. И со своим сидором через пятнадцать минут сюда.
– Пойдешь в роту лейтенанта Анисимова. Скажешь – комбат прислал. Понял? А то смотри, может, ко мне ординарцем? – предложил Суходолин, когда они вдвоем с Климентом шагали по чавкающей грязной дороге. Сеял нудный дождь. Клименту не верилось, что можно так запросто идти рядом и разговаривать с командиром батальона. Правда, больше говорил он, капитан Суходолин, а рядовой Ворошилов молчал. Слов «субординация» парню слышать не доводилось, но о том, что следует уважительно выслушивать старшего по званию, ему подсказывал внутренний голос. – Не хочешь. Вижу, что не желаешь в ординарцы. Правильно. Я и сам бы ни к кому не согласился идти на такую должность. Ладно, ступай в роту. Да, а где хорошо стрелять научился? Значит, говоришь, Осоавиахим?
– Так точно.
– А-а, – кивнул понимающе капитан. – Я подумал, ты из семьи охотников. У вас в Сибири многие, слышал, потомственные охотники-зверобои.
Климент внутренне напрягся в ожидании, что командир начнет расспрашивать про семью подробнее. Но тот сменил тему.
«Пронесло», – облегченно подумал Климент.
Здесь, в пехоте, все было иначе, чем в саперах. Во-первых, и ели, и спали, и нужду справляли в обнимку с оружием. Во-вторых, в любую минуту могли поднять из траншей и отправить навстречу огневым точкам противника, если на то поступал приказ о наступлении. В общем, многое отличало пехотинцев от саперов на переднем крае.
– А как зовут по имени-отчеству командира роты? – спросил как-то потихоньку Климент старого вояку Гусакова.
Тот вздохнул.
– Чего толку запоминать полностью? Зови товарищ лейтенант. У меня, сынок, этот ротный уже восьмой с начала войны. А ванек-взводных уже не сосчитать. Какие уж тут имена-отчества?
