– А знаешь, Мария? – по-простецки предложила санинструктор. – Давай на ты. Меня зовут Анна. – Она крепко пожала девушке руку. Ладошка тонкая и теплая. Не укладывалось в голове, что на прикладе этой девочки-снайпера уже восемь зарубок. Четыре за себя и четыре за Зину…
После этого они пили чай с колотым сахаром и хлебом с повидлом…
…Вот ведь как природа устроена для мужского и женского пола. Мужчины – испокон веку воины-защитники – проливают кровь на поле брани. Разом и много. Женщины – хранительницы домашнего очага – в силу своей физиологии теряют кровь на протяжении своих взрослых лет и помаленьку. Но присутствие женщины на войне нелепым образом смешивает обе эти, данные природой, установки…
«В Германии периода 1933–1945 годов женщины не могли служить ни в вермахте, ни в войсках СС. Они не могли быть ни военнослужащими, ни военными чиновниками. Соответственно, им не могли быть присвоены воинские звания. Идеология национал-социализма отводила женщинам так называемые «ККК» (Die Kirche, die Kueche, die Kinder), то есть Церковь, Кухня, Дети.
Нехватку личного состава даже в боевых частях немцы предпочитали выполнять мужчинами из местного населения оккупированных территорий или военнопленными.
И все же по ряду причин немцам приходилось использовать своих женщин, комплектуя ими те должности, которые не могли замещаться военными и на которых было нецелесообразно держать мужчин-немцев. Например, из-за особой секретности, незнания немецкого языка, незнания системы немецкого делопроизводства и тому подобное. Но женщины, работавшие в вермахте, не относились ни к военнослужащим, ни к военным чиновникам. Они составляли так называемые Вспомогательные службы. К примеру, Вспомогательные службы связи существовали отдельно в Сухопутных силах, в люфтваффе, в СС. Здесь женский персонал проходил подготовку при училище связи в Гиссене под руководством армейских связистов. После обучения они становились радиооператорами, телефонистками или выполняли секретарскую работу в подразделениях связи. На оккупированных территориях они могли нести службу при высшем командном составе, например, в штабах корпусов или армий или в основных административных службах сухопутных войск».
– Каковы шансы на успех операции? – Командующий Ограниченным контингентом в ожидании ответа внимательно смотрел на подчиненных, переводя взгляд с начальника штаба на начальника разведотдела армии.
– Шансов мало, товарищ генерал, но они есть, – утвердительно отозвался последний.
– Даже при ничтожном раскладе мы должны использовать хотя бы один из них, – произнес начальник разведки. – «Художника» необходимо вытащить. Живым. Надо успеть. Постараться успеть. И в этом вся надежда, подполковник, на ваших разведчиков. Как докладывать командарму?
– Сделаем, товарищ генерал.
– Уверены, что справитесь?
– Справимся.
– Я имею в виду, без ущерба. Потери нежелательны. Не секрет, что афганская кампания близится к завершению.
Командующий приблизился к столу, на котором расстелена карта.
– Товарищи офицеры, – он жестом пригласил всех подойти ближе. – Итак, начальник штаба, ваши соображения по поводу плана действий.
– Последний раз «художника» видели на окраине кишлака, где мы брали Шаих-хана. Главное, «художник» жив.
– Информация достоверная?
– Так точно.
– Откуда? Его видел местный учитель Сафар.
– Сафар видел, а наши нет? – неодобрительно отозвался командующий.
– Товарищ генерал, так сложилась ситуация. Стояла задача как можно быстрее эвакуировать Шаих-хана. Мы потеряли «художника» с восточной стороны кишлака, в то время, как к западной уже приближалась вторая группа душманов, а первая блокировала выход из ущелья, – начштаба сделал паузу.
– Ладно, полковник, я к слову, теперь это не столь важно. Продолжайте.
– Надежда оставалась только на «вертушку». Она доставила отделение десантников для усиления группы прорыва и замены пострадавших во время операции по захвату Шаих-хана бойцов. Все бы хорошо, но именно «художника», основного участника операции по захвату документации по «Стингерам», к сожалению, потеряли. Правда, радует, что документы удалось вытащить, но человека жалко. Тем более что обещана звезда Героя тому, кто добудет техдокументацию…
– Хорошо хоть, что только к сожалению, а не к несчастью, – с долей мрачности заметил генерал. – Так, говоря о шансах, полковник, что вы имели в виду?
– Прошло только трое суток.
– Или уже трое суток, – сделал вставку молчавший до этого начальник политотдела.
– Прошло только трое суток, – не обращая внимания на реплику замполита, повторил начальник разведки. – Это, во-первых. И это не самое главное.
– А что же во-вторых? – удивился генерал.
– Мы не досчитались одного десантника. Его нет ни среди погибших, ни среди живых.
– Как так, бросили на поле боя? – начинал багроветь лицом генерал.
– Вы не так поняли, Николай Семенович. Когда борт уже находился в воздухе, стало ясно, что нет командира отделения.
– Кто такой? Почему сразу не доложили?
– Выясняли обстоятельства. Вероятно, сержант остался с «художником».
– Кто такой, спрашиваю?
