Анисимов отобрал новую разведгруппу. Самый опытный в ней – старший сержант Довгалюк. Здоровый, чертяка! До войны в Хохляндии ворочал мешки с мукой на хлебопекарне. Самый молодой – рядовой Ворошилов. Едва начали пробиваться усики.
На ту сторону отправились по темноте. Дважды пролезли под колючей проволокой. Дважды вспыхивала осветительная ракета, заливая окрестности белым светом. Разведчики прижимались к траве, затаив дыхание. Ползли дальше, пока Климент не почувствовал под локтем справа что-то твердое. Пощупал пальцами. Круглое холодное железо. Мина! Как ошпаренный катнулся влево.
– Куда? – дернул сзади за ногу Довгалюк. – Там тоже мины. Держись прямо за командиром.
Четверо разведчиков бесшумно скатились по откосу. Перебежав, сгибаясь, низину, стали карабкаться по склону вверх.
На гребне замерли, вглядываясь вперед, в темень.
– Все, почти пришли, – выдохнул командир группы. – Ты, Ворошилов, остаешься на прикрытии. На, – протянул две «лимонки». Там они мне ни к чему. Ну, что, ребята, рисуем картину Репина «Не ждали»? Вперед за мной, – скомандовал лейтенант остальным.
Опять, но теперь позади, вспыхивали осветительные ракеты. Странное ощущение. И песок тот же, и трава, и темнеющий кустарник. Но это была чужая, немецкая территория. Впереди проблескивали огоньки. По словам командира, Климент знал, что разведчикам надо еще пересечь небольшую дубраву. Самое мучительное – это ожидание. Нет часов, а хоть бы имелись, но как посмотришь, угадаешь стрелки? Темно, хоть глаз выколи. Для таких ночных вылазок – ночь как по заказу.
Наконец, впереди зашуршали по песку шаги. Из-за кустарника вынырнули фигуры разведчиков. Они волочили что-то темное, похожее на сноп или длинный мешок.
– Тише-тише, расслабились, – повторял вполголоса лейтенант. – Ворошилов, все в порядке?
– Так точно, – легко вздохнул уставший от ожидания и озябший от долгого лежания на ночной земле Климент.
– Давай за нами!
В это время на КП Анисимова зазвонил телефон.
– Еще не вернулись? – хрипловатый голос командира полка в трубке.
– Пока нет. Сам жду с минуты на минуту. Группа опытная. Послал с офицером.
– Комдив тоже ждет. Смотри, не добудешь «языка», самого отправлю, понял?
– Понятнее быть не может, – положив трубку, ответил сам себе ротный. Лейтенант шагнул из блиндажа по земляным ступеням наверх. За нейтральной полосой в районе минного поля в черное небо взлетели ракеты, и передний край отозвался пулеметными очередями.
– Напоролись, – произнес Анисимов, чувствуя тяжесть внизу живота. Немецкие «светилки» погасли, но пулеметы еще постукивали. Постепенно стало стихать. Несколько раз глухо гукнул крупнокалиберный, и стихло совсем.
– Лежать! – скомандовал командир, когда ракеты равномерным белым светом залили местность. Осталось пройти колючку, и все. Считай, что добрались до своих. Стрельба разгорелась в стороне, значит, путь через проволочные заграждения чист.
– Давай, Ганс, шевели костями, – подталкивали пленного разведчики. Оглядываясь, лейтенант поторапливал:
– Скорее, скорее!
– Товарищ лейтенант, фриц как деревянный. Маленький, но вредный, сволочь, еле шевелит ногами.
– Хватай его на закорки, Довгалюк!
Тот ругнулся, двинул «языка» прикладом.
Лейтенант обернулся:
– Ну, Довгалюк?
– Обижаете, товарищ командир. Шоб я фрица поганого на спине таскал! – возмутился хохол, подхватывая «языка».
Позади небо вновь осветилось ракетами, и снова раздалась стрельба. У среза бруствера разведчиков встречал, подсвечивая снизу фонариком, Анисимов. Каждого ощупал.
– Все целы?
– Порядок. Все, – выдохнул старший разведгруппы. – Задание выполнено.
– Ладно, вижу. Молодцы, – похлопал того по плечу ротный. – Покуда отдышитесь. Надо комбату доложить. Кто пойдет?
– Разрешите мне? – попросился Ворошилов. – Я на прикрытии сидел.
– Ладно. Ведите пленного на мой КП.
На ломаном немецком Анисимов попытался поначалу что-то выяснить у Ганса. Ротному явно не хватало словарного запаса. Махнув рукой, отвернулся от пленного.
– Дайте ему пожрать. Суходолин его в штаб полка должен отправить.
Принесли котелок каши и ломоть хлеба. На фрице мятая серо-зеленая форма. На коленке порвана штанина. Волосы русые с рыжинкой. Роста он действительно оказался небольшого. Глянув на еду, помотал головой.
– Ты смотри-ка, еще и морду воротит. Шоколада, видно, обожрался! Я говорю, шоколада обожрался, ты, немчура? – жестикулируя руками, к пленному вплотную подошел один из разведчиков.
Немец съежился, опустив лицо, зажал руки между коленками.
– Видно, свою фрау и киндеров вспомнил, – продолжал свои эмоции возбужденный разведчик, вглядываясь в бледное лицо пленного.
– Не хочет, не надо. – Анисимов присел на пустой снарядный ящик рядом с командиром разведгруппы. – Расскажите, как взяли, и ступайте отдыхать.
– Повезло. Подобрались со стороны полевого нужника. Кстати, удачное место для взятия «языка».
– Удачнее не бывает, – усмехнулся Анисимов.
– Нужник-то обычно на отшибе подразделения устраивают. Главное, чтобы в нужное время там клиент оказался. Заграбастали Ганса без шума. Правда, Довгалюк в дерьме измазался.
Все загоготали. Улыбнулся и ротный.
