Нет. Он не передумал. И даже стоически выдержал три пары. Правда, при его появлении Ельникова принялась причитать так, как будто Лис подвергся гонениям инквизиторов. Потом Алисе надоело. Выплеснув весь вербальный заряд жалости, бывшая одноклассница перекинула в мессенджер номер какого-то суперского врача, который «помог Котику, не забесплатно, конечно, но взял по-божески».
Лис сохранил контакт в телефонной книге, вежливо поблагодарил и сделал все, чтобы дать понять, что на этом миссию Ельниковой можно считать законченной. Алиса, впрочем, поняла. Улыбнулась. И тут же переключилась на болтовню с одногруппницей.
Докия вздохнула. И, уже разложив на парте вещи, сообразила, что заняла чужое место – села рядом со Стрельниковым. Глянула вперед: Юля смотрела на нее такими глазищами, что словами не передать, словно душу сканировала. А вишенкой на торт достала камеру и сфотографировала, видимо, и Докию и Лиса.
– Юль, – не выдержала и подошла к ней Докия, – не чуди!
– Я-а-а? – делано удивилась девушка. – Хорошо смотритесь.
Захихикала как малолетка, глаза закатила. Клоунада не попала в настроение. Вразрез.
– Фото удали, – попросила Докия.
– Да не буду я его никуда выставлять, – пообещала Юля уже серьезно. – Как я понимаю, ты сегодня сидишь в другом месте? А он все-таки вернул стол на кухню?
– Юль, я могу сесть сюда!
– Можешь, – согласилась Никитина. – Но… – покачала головой и вздохнула, а потом вдруг выдала: – Вы спали вместе?
– Не в том смысле! – возмутилась Докия.
– А я-то думала, такая страсть, что даже самовозгорание произошло!
Юля подшучивала, троллила с самым серьезным выражением лица, даже торжественно-скорбным, за которым надежно скрывались реальные чувства. Только вот какие? Докия и своих-то не понимала. Все происходило словно не с ней, не в реальной жизни, а в каком-то сне. И хотелось уже проснуться, пока все не зашло слишком далеко.
– Слушай, ты не помнишь, я называла Лису фамилию Лизы?
Юля зависла. Вопрос вогнал ее в ступор.
– Не помню. А кто она у тебя? Баранова вроде?
Докия кивнула.
– А с чего такой вопрос?
– Потом, – пришлось махнуть рукой, потому что зашел преподаватель.
И бегом к Лису. Но Юля просто закидала ее смайликами, вопросиками и вопросительными взглядами.
– Никитина, – препод все-таки не выдержал и постучал ручкой по столешнице, – вы соскучились без подруги?
– Извините, – Юля скромно опустила глаза, однако едва он отвернулся, продолжила бомбить Докию.
Впрочем, та не поддавалась, делала вид, что ее ничего не касается, подумаешь, какая-то местная сумасшедшая чуть ли не скачет на своем месте, почти размахивая руками и корча рожи. Но было смешно. И тяжело держать лицо. Причем всем в аудитории.
– Чего она так завелась? – шепнул прямо в ухо Лис. – Ревнует?
– Дурак! – разозлилась Докия и непонятно, чему больше, словам или мурашкам, побежавшим по шее от его теплого дыхания. – У нее парень, между прочим! И даже младше ее на несколько лет, – добавила непонятно зачем.
– Да ты что! Надеюсь, не дошкольник? – покивал Стрельников, корчась от смеха. – Только не пойму, при чем тут ты.
Докия толкнула Лиса в бок, понимая, что еще немного и придется выскакивать из аудитории. Кошмар какой-то!
Когда прозвенел звонок, Юля буквально вытащила Докию в коридор.
– Ну? Ты обещала рассказать.
– Юль, я ничего не обещала.
Внезапно захотелось, чтобы все подозрения перешли в разряд надуманных и неважных. Назвал по фамилии – может, сама так представила или в разговоре всплыло. Пьяная Лизавета бормотнула – так в таком состоянии немудрено. На Лиса среагировала – не удивительно, на него больше половины девушек остро реагирует. Бывает.
Но Никитина не отставала. Прилипла пиявкой-кровопийцей или клещом и давила-давила морально. Докия сдалась, только чтобы та отвязалась, посмотрела на все со стороны, нашла правильные слова, что подруге просто делать нечего, она от безделья проблемы придумывает.
– Ну-у-у, если Лиза брякнула, что за нотации Лис ей не платит, то просится вывод, что за что-то он ей платит, – глубокомысленно протянула Юля. – А что у трезвого на уме, то у пьяного на языке – не мы с тобой придумали, народная мудрость. И на Лиса твоего эта девица среагировала в первый раз, как торгаш на ревизора. Насчет фамилии не помню.
Обнадежила, называется. Докия медленно втянула воздух и так же медленно выдохнула. Кивнула. Растерянно потеребила губу.
– Ты серьезно? – вдруг сменила тон Никитина. – Расстроилась? И тебе не все равно? Донь, плюнь и разотри. Это вообще ничего не значит! Притянуто за уши!
Теперь Юля смеялась и кривлялась. Лупила Докию по плечу. Но, пожалуй, слегка переигрывала.
– Думаешь? – все-таки спросила Докия.
