Докия кинула на разогретую сковороду кусочек масла. Когда он растопился, бросила лук и помидор, перемешала лопаткой. Похоже, запах Барановой пришелся не по вкусу. Она нескромно рыгнула и убежала.
Докия пожала плечами, то ли вдогонку соседке, то ли своим мыслям. Потом абсолютно бесстрастно залила овощи яичной смесью и прикрыла крышкой.
Пока готовилось, уставилась в окно. Дождевые капли рисовали причудливую карту, по которой бежали реки, дрейфовали острова и материки. Очутиться бы где-нибудь подальше отсюда, где нет осени, этих невнятных мыслей, этого смутного раздражения на всех и все.
– Вкусно пахнет, – Лис даже со своими обожженными ногами и немаленькими габаритами умудрялся передвигаться тихо. Просто ниндзя российского разлива.
– Садись. Завтракать будем.
Докия достала тарелки и разделила приготовленное на троих, хотя, наверное, Баранова от завтрака откажется.
– Слушай, а ты Лизу давно знаешь? – когда Лис уже съел половину порции поинтересовалась она.
Он замер, картинно поднял к потолку глаза, а потом выдал:
– Ну, примерно полутора суток. А что?
Докия поразилась беззаботному тону. Но проглотила его вместе с куском омлета.
– Ты называл ее по фамилии ночью.
– И что? Ты представила. Я запомнил, – он пожал плечами.
Запомнил. А вот Докия, похоже, забыла, как именно представила Лизу Стрельникову. Жизнь не фильм: не перемотаешь, чтобы пересмотреть эпизод, в котором сомневаешься.
– Доня, я перееду к тебе жить, – Лис подчистил тарелку кусочком хлеба, – если обещаешь так же кормить, – и уже потянулся за ее порцией, в которой Докия едва поковырялась, увлекшись своими бередящими душу мыслями.
– Вот еще, – фыркнула она и шутливо стукнула по руке. – Брысь!
– Но попытаться стоило, – было непонятно, о чем он – об омлете или о переезде.
Глянула на часы.
– Пора выходить, – и пожалела, что не сообразила раньше, что Лису понадобится гораздо больше времени, чтобы обуться.
Стрельников, конечно, мужественно держался и не подавал виду, насколько ему больно. Даже пробовал шутить, в десятый раз перешнуровывая кроссовки, пытаясь добавить хоть немного пространства для израненных ног.
– У меня есть шлепки, – в конце концов сообразила Докия. Принесла, но, разумеется, оказалось, что они слишком маленькие. Тогда девушка принялась их кромсать сверху, прилаживать завязки. – До такси доберешься, – вынесла, в конце концов, вердикт.
Лис послушно кивнул, лишь попросил пакет для своей обуви.
Лиза, выглянувшая из своей комнаты, похоже, в первый раз разглядела ноги парня. Ойкнула и замерла, побледнев еще больше.
– Все нормально? – спросила Докия. – Тебе в колледж не надо?
Но соседка промолчала и с виноватым видом уперлась в свою комнату, прикрыв дверь.
Стыдится за свое ночное поведение? Докия бы стыдилась на ее месте.
– Мы ушли! – сказала погромче, чтобы Баранова наверняка услышала.
Лифт катался по этажам и все не хотел приезжать, а в случае Стрельникова – третий этаж уже проблема. Изнутри доносились детские голоса и смех: какие-то местные малолетки устроили себе бесплатный аттракцион перед школой. Пришлось побарабанить по дверям и пригрозить вызвать лифтера. После этого лифт остановился внизу, а потом, наконец, приехал.
Лис усмехнулся, что Докия – страшная девушка. Она лишь скромно улыбнулась.
– Ты уверен, что спустился бы вниз по лестнице?
– Вполне. Только по перилам, – отшутился парень.
Докия вздохнула и покачала головой. Стрельников остался таким же, как и был, мальчишкой. Хорохорился, когда больно.
В регистратуре травмпункта молодых людей отправили к доктору Матурову, в шестнадцатый кабинет.
В коридоре оказалась небольшая очередь: непонятно, с чем пришедшая бабуля лет семидесяти пяти, мужик с замотанным грязной тряпкой пальцем, деловитая барышня с рентгеновскими снимками в руке и интеллигентного вида старичок в шейном корсете и с книгой в руках.
Докия сначала убедилась, что занимать надо именно сюда, вперившись в табличку с расписанием и фамилиями врачей: Матуров Олег Василевич (ошиблись, пропустив мягкий знак? Или так и задумано?) и Павлова Ольга Сергеевна. Наверняка – сюда.
– Кто последний? – поинтересовалась, оглянувшись.
Бабуля осталась безучастной, только поджала губы, мужик с замотанным пальцем пробормотал что-то про сломанный рентген, барышня демонстративно принялась изучать стенд, а старичок, на миг оторвавшись от книги, выразительно посмотрел на нее.
– Кто на первичку? – высунулась рыженькая медсестра, обвела присутствующих взглядом и прозорливо выделила Лиса и Докию. – Вы?
– Да, – удивленно ответили оба.
– Что у вас? – продолжила опрос медсестра.
– Ноги ошпарил.
– Когда?
– А меня когда примут? – встряла бабуля. – Я уже две недели хожу!
Рыженькая проигнорировала ее. Бабуля проворно вскочила к ней, сотрясая кулачком. Медсестра отпрянула в недра кабинета.
Мужик с замотанным тряпкой пальцем стоически вздохнул. Барышня с рентгеновскими снимками ломанулась к двери:
– Мне только показать!
Старичок остался самым невозмутимым. Перелистнул страничку, поправил очки – словно его ничто не касалось.
Рыженькая медсестра вновь появилась, забрала снимки у барышни, припечатав:
