– Олег Василевич посмотрит. Сейчас больной с ожогом.
– Они последними пришли! – не отставала бабуля. – Не пущу!
Но Лис и Докия уже просочились в кабинет.
Врач, недавно обозначенный как Олег Василевич, поднял на пришедших уже с самого утра усталые воспаленные глаза:
– Как получили ожог?
– Ручка у чайника сломалась, – тоном отличницы отчиталась Докия.
– Мамаша, вы присядьте, мальчик у вас большой, сам ответит, – выдал Олег Василевич.
Девушка опешила и, захлопнув рот, плюхнулась на стул рядом с дверью. Им достался слепой врач? Даже с большого перепоя ее не примешь за мать Лиса.
Губы Стрельникова задергались в еле сдерживаемой усмешке.
– Так что? – повторил вопрос Олег Василевич.
– Ручка у чайника сломалась, – повторил ответ Докии Лис, стараясь не встречаться с ней взглядом.
– Показываем, – флегматично приказал врач.
Стрельников с гримасой отодрал прилипшие носки.
– Надо в ожоговый, – махнул рукой Олег Василевич. – Тем более пузыри вскрыли. Инфекция, туда-сюда, гангрена и так далее.
Зазвонил телефон, оторвав его от весьма пессимистичного описания:
– Матуров слушает… Ну?.. Сколько?.. Ты не оборзел, туда-сюда?.. – видимо, сообразив, что быстро свернуть разговор не получится, врач поднялся и вышел в перевязочную.
Рыженькая медсестра невозмутимо присела перед Лисом и принялась обрабатывать его ноги. Потом наложила мягкую повязку и стала заполнять лист приема, периодически задавая вопросы.
– Вот, этим мажьте, это пейте, – ткнула под конец в список лекарственных препаратов. – Учитесь? Работаете? Справку надо?
– Учусь. Надо, – кивнул Лис.
Она выписала. Олег Василевич все разговаривал по телефону, поэтому, шлепнув печать, рыженькая выскочила к нему за подписью. Вернулась. Протянула листочек Лису.
– На прием через пять дней.
– А вы примете? – сквозь зубы прошептала Докия.
Но медсестра услышала. Вздохнула. Пожала плечиками и отвернулась.
– Лис! Я в шоке! – выпалила Докия, едва выйдя на улицу.
– От чего? – флегматично поинтересовался Стрельников.
– Да от всего! А в первую очередь от этого Матурова! Фактически его медсестра сделала больше, чем он!
– Откуда ты знаешь, может, она интерн.
– Блин, Стрельников! – Докия всплеснула руками и прошлась взад-вперед по тротуару.
– Зато мы еще успеваем в универ.
– Мы?! – она уставилась на Лиса, как на юродивого. – Мы вызываем такси, и ты, – Докия сделала упор на «ты», – едешь к себе домой, а я еду в универ. О причине твоего отсутствия, так и быть, сообщу старосте.
Лис присел на металлический заборчик, тычась в телефон и не обращая внимания на Докию. Потом удовлетворенно вздохнул и, поймав ее за руку, усадил рядом с собой.
– Все, такси скоро приедет, Кислова, и мы едем в универ, вместе. Не будь занудой, дай мне погеройствовать и побыть бравым поручиком с орденами и ранами в глазах окружающих, – взмолился, шутливо поглядывая на нее.
– Ты не поручик, Стрельников, ты дебил!
– Грубо, Доня, очень грубо, – он снисходительно покачал головой.
И замолчал. Она тоже. Молчали легко. Хотя Докия с трудом представляла, как он собирается весь день учиться с ожогами. Сумасшедший. А Лис чему-то улыбался, только подтверждая ее мысли.
Такси остановилось на противоположной стороне дороги. Пришлось топать. Докия взяла Лиса под руку, а уже садясь в салон, поинтересовалась без особой надежды:
– Не передумал?
