– Не сахарная, не растаю, – хотелось, чтобы слова прозвучали с улыбкой, будто удобная шутка. – Тем более вот и автобус, там крыша точно не протекает.
Дедок забрался следом за Докией, да еще и сел на сиденье напротив, шмякнув рюкзак почти ей на ноги.
– Звини, дочка. Я выпимши чуток. Не со зла, конечно.
Докия стоически вздохнула, готовясь несколько остановок слушать разглагольствования. Но дедку взгрустнулось, он покачал головой и обронил слезу. А потом задремал. Повезло хоть в чем-то.
Докия выудила телефон, собираясь полистать ленту, но не вышло: опять раздался звонок, на этот раз от Лизы.
– Да?
Дедок открыл глаза и уставился на Докию. Свел кустистые брови. Поджал губы. Задумался, явно намереваясь выдать очередную порцию сомнительных наблюдений.
Баранова же говорила с интонациями заискивающего ребенка:
– А ты где?
– Еду домой.
– А как моя стряпня? Понравилась?
– Ты же для Лиса старалась, у него и спрашивай.
– Угу. Ты это… Не обижайся, – соседка замолчала, Докия даже успела подумать, что оборвалась связь, глянула на экран, секунды текли раздражающе ровно и медленно, как вода, капающая из крана. – Я ухожу к парню жить, в общем, – донеслось из трубки. – Ключи оставлю на банкетке в коридоре, дверь захлопну.
Ого! Неожиданно! Когда Докия уходила из дома, Баранова мельтешила по квартире с тюрбаном на мокрых волосах, а ее комната напоминала декорации к сцене налета банды «Черной кошки»: платья развешаны тут и там, нижнее белье вперемешку с колготками, кофточки свалены кучей, только джинсы сложены стопкой.
– Оставь. Захлопни, – согласилась Докия.
– Блоха! – выдал дедок, воздев палец.
Вот и решилось. Баранова – к Лису. А ей, видимо, опять искать соседку, потому что не потянет она одна квартиру. Или вообще – ну ее, магистратуру! Вернется домой. Потеснит Анюту в комнате, которую та наверняка уже считает единоличным владением. Сестрица будет вредничать. Мама – сначала терпеть, потом срываться и плакать. Придумывать и планировать, как бы сделать так, чтобы и овцы целы, и волки сыты, то есть – и Докия помогает, и ей помогать не надо.
Нет. Это дно. Докия решительно поднялась с места, перешагнула через рюкзак дедка, встала у двери, держась за поручень.
– Дожь-то кончился?
Докия кивнула и выскочила на остановке.
Показалось, или в отъезжающей от подъезда иномарке сидела Баранова? Лис вызвал барышне такси? Или с каким-нибудь другом договорился? Или вообще это просто шутки воображения?
Поднявшись домой, Докия нашла оставленные ключи, там, где и договорились. В комнате с веселенькими обоями царил порядок, чего не скажешь о кухне: в раковине грудилась грязная посуда, на столе – остатки ужина, по полу рассыпана мука. Лиза не смогла удержаться от жирного многоточия. Как муха.
Но злости уже не осталось. Так, легкая прибитость от всего произошедшего. Недопонимание, как относиться, что делать и стоит ли вообще переживать. Лис ничего не обещал. Если она сама себе что-то придумала, то это ведь ее проблемы? Тем более ничего ведь особо и не случилось.
По-быстрому наведя порядок, Докия налила чай, надкусила последний пирожок и задумчиво прожевала. А потом выбросила оставшееся в ведро. И все остальное от Лизиной готовки безжалостно отправилось туда же. Завязала мусорный пакет крепко-накрепко и прямо так, как была, в домашних тапочках, фланелевом костюмчике, выскочила на улицу, к ближайшей помойке.
Юля поджидала Докию в холле универа. И видок у нее был так себе: всклокоченная, с красными глазами и распухшим носом.
– Простыла? – сочувственно поинтересовалась Докия.
Сама она тоже выглядела не очень – почти не спала, мешали разные мысли. Вроде бы все решила для себя, но жаль, что чувства просто так не отключишь.
– Не-а, – скупо ответила Юля, закидывая в рот сразу три мятных подушечки. – С родаками поругалась. Выяснила, чем отчим отличается от родного отца.
– И чем? – удивилась Докия.
– В моем случае – ничем. Оба настаивают, что я сошла с ума, если западаю на мальчишек-первокурсников. Правда, отчим еще орал, что я не представляю, каково это – жить в деревне, а раз мой парень деревенский – мне туда и дорога, у них нет средств меня квартирой обеспечивать. Как будто я ждала и надеялась, – Юля горько усмехнулась.
Докия удивилась – все так далеко зашло с Гришиком, что даже родители в курсе?
Нескончаемый поток студентов мешал откровениям. Чем меньше времени оставалось до начала пар, тем чаще распахивались двери, повизгивали турникеты и раздавались абсолютно неуместные, а потому заметные взрывы хохота. Никитина схватила Докию за руку и решительно потащила в сторону дальних туалетов.
Там прихорашивались перед зеркалом три первокурсницы. Юле хватило только одного взгляда, чтобы девушки быстро смылись. Юля забралась на подоконник с ногами, безжалостно рванула верхнюю фрамугу, потом спустилась, присела, достала из сумки сигарету, затянулась жадно, несмотря на запрещающую табличку на стене.
– Разбогатела? – Докия постучала по сумме штрафа.
