Никитина только и успела, что кинуть ироничный взгляд, как услышала цоканье каблучков по коридору, кажется, кому-то еще не сиделось на парах. Что в туалет ввалится Алиса – оказалось полной неожиданностью.
– О, – сказала та глухо, – девчонки. Вы чего тут?
Докия впервые за все время видела Ельникову такой: в черных очках на пол-лица, совершенно не по сезону, шелковом платке, облегающем щеки, со слегка перекошенным ртом, резкими движениями и в состоянии прострации.
– Прогуливаем, – Юля легкомысленно взмахнула рукой, словно это могло что-то объяснить. – А ты?
– Я? – Алиса наморщила лоб. – Опоздала немного.
Черные очки надежно скрывали глаза, но Докия интуитивно знала, что они не часть образа, а маскировка опухших век, покрасневших склер или еще чего похуже. Подойдя вплотную, убедилась – на скуле наливался свежий кровоподтек.
Алиса дернулась было в сторону, но потом махнула рукой и сняла очки, размотала платок:
– Курить у кого-нибудь есть?
– Есть, – Юля протянула пачку и зажигалку. – Котик украшение оставил? – поинтересовалась она, с намеком глянув на синяк.
Алиса промолчала, что само по себе выглядело ответом. Затянулась жадно. Пальцы с сигаретой заметно подрагивали.
Но через минуту выдала:
– Мне перекантоваться надо, девчат, с недельку. Не знаете местечка?
– Недельку, а потом?..
– Знаю, можешь у меня.
Ответы Юли и Докии слились в один.
Алиса криво усмехнулась, покачала головой:
– А потом суп с котом, – протянула напевно. – Его едят, а он мяукает. Кислова, мне реально на неделю. Ну или две. Я заплачу, – она выудила из сумки кошелек, вытащила наугад несколько розовых купюр и протянула Докии, та на миг задумалась, но взяла.
– Потом Котик обычно приходит в себя. А то, что я могу прятаться у тебя, он не сообразит, если Никитина, – ноготь на указательном пальце, который Алиса направила на девушку, оказался то ли сломан, то ли обгрызен под корень, – не распустит язык.
Юля фыркнула, но не обиделась.
– Я с твоим благоверным не общаюсь. У нас разный ареал обитания.
– Да ладно, извини. Неудачная шутка.
Ельникова достала из сумочки зеркальце, внимательно изучила лицо.
– С такой рожей, да в калашный ряд… Может, ну ее, учебу? – Алиса с надеждой вперилась в Докию. – Пойдем к тебе? Я позвоню знакомой девочке-косметологу, она просто фея, реально. Приезжает на дом. Вам обеим сеанс с меня, за понимание, сопереживание и заботу.
Конечно, согласились. Правда, выходить пришлось в окно, чтобы не оставить следов Котику. Хорошо, что был первый этаж.
Девочка-косметолог – Шурочка – у Ельниковой оказалась и правда классной. Масочки, лимфомассаж – сплошной кайф. Лежать, не думать ни о чем, получать массу удовольствий, после которых ты ощутишь себя роковой красоткой. И даже можно не разговаривать, потому что до пустых разговоров опускаться не хочется, а до задушевных не хватает необходимой дозы доверия.
Хотя как раз Алиса с Шурочкой перекидывались репликами «за жизнь». Похоже, косметолог была в курсе перипетий клиентки, и случившееся произошло не впервые.
– В этот раз что-то он неосторожно, – тихо прокомментировала Шурочка, рассмотрев лицо.
– Я просто столик переставила, – поморщилась Ельникова, – а Елкин забылся, швырнул меня на него.
Докия переглянулась с Юлей, припоминая и закрытую одежду Алисы, и слишком яркий порой макияж. А также холодный расчетливый взгляд Котика.
– У вас тут немного акне, – теперь Шурочка уже колдовала над Никитиной, и та таяла под ее умелыми ручками.
Докия исподтишка разглядывала бывшую одноклассницу. Зачем это Алисе: красивая золотая клетка, где тебе в любой момент могут свернуть шею? Приехать сюда, поступить в магистратуру, скрывать синяки и при этом хвалиться во всеуслышанье Котиком. И ведь она не похожа на жертву абьюза.
– Хорошая кожа, но надо подпитывать и увлажнять, – заворковала Шурочка теперь уже над Докией.
– Кислова, я вроде слышала, у тебя тут чудо-повариха живет? – вклинилась Алиса. – Скоро придет? А то нас тоже бы неплохо подпитать.
– Она к парню съехала, – обтекаемо ответила за Докию Юля, не подозревая, насколько попала в точку.
У Никитиной случалось: ляпнет, что препод загулял – и пару отменяют, оденется теплее – погода сменится, ей не в дизайнеры, не в фотографы, а в гадалки надо было идти. Хотя университетов магических или экстрасенсорных наук пока вроде не создали. И с родителями своими – прокололась.
– Повезло же кому-то, – сладко пропела Ельникова.
И начала трепаться о том, что у нее дома есть Надежда Михайловна, божественно готовящая супы-пюре: и тыквенный, и грибной, и какой-то там еще. А борщи у нее вообще – целый ряд на любой вкус: украинский, белорусский, постный…
– Алис, ты точно проголодалась? – прервала поток гастрономических воспоминаний Юля. – Поверь, это не повод возвращаться к Елкину.
– При чем тут Елкин? – зло прошипела Алиса. – Дома! Это дома!
И Докия вспомнила, что ведь действительно было что-то такое, какие-то краем уха услышанные разговоры, недопонятые в детстве: что в семье Ельниковой имеется служанка или домработница, а может, дальняя родственница, на мышиных правах живущая вместе с ними. Неужели правда?
