– Лиза ушла к Стрельникову, теперь ему будет готовить, – сама от себя не ожидая, вдруг призналась Докия.
Зачем? Чтобы снова расслабить Алису? Или просто потому что этот факт выжигал внутри дыры, как паяльник в неумелых руках?
Алиса матюкнулась и медленно села, отодвинув Шурочку, тут же подскочившую с салфетками и принявшуюся промокать потекшую маску.
– Что? – такой реакции Докия точно не ожидала.
– Урод, – рявнула Ельникова, отобрала у косметолога салфетку и резкими движениями стерла с лица все сама.
Алиса стояла у окна, потягивая кофе из пивной кружки, недавно выигранной по акции в магазине (мгновенная лотерейка при покупке трех пачек чипсов!), и поглядывая в щелки жалюзи. В растянутой футболке и пижамных штанах в мелкую клетку, она казалась ближайшей подружкой, девочкой из лагеря, двоюродной сестрой, приехавшей погостить ненадолго – короче, кем-то вполне себе близким, понятным, без закидонов и претензий.
Докия пришлепала на кухню, позевывая, достала любимую чашку, открыла банку кофе, но та оказалась пустой.
– Извини, – не оборачиваясь, бросила Алиса. – Я куплю.
– Купишь, – согласилась Докия.
Вздохнув, принялась рыться по шкафам в поисках давно забытой заначки. Нашла пакетик ромашкового чая, залила кипятком, потом подумала и выплеснула в раковину – терпеть не могла эту гадость, лучше уж просто воды глотнуть.
– Там «тойота» на углу, не в курсе чья? – спросила Алиса, по-прежнему не отрываясь от окна.
Докия не стала церемониться, подошла, вздернула жалюзи, невольно отметив, как отпрянула бывшая одноклассница.
– Понятия не имею. Но она здесь часто стоит, – ответила будничным тоном. – В универ поедешь?
– Нет, – Ельникова села, тронула побледневший после манипуляций косметолога синяк. – Скажешь, что я заболела, уехала домой по семейным обстоятельствам, сдохла? – выдала почти без пауз и интонации три варианта, только на последнем чуть запнувшись.
– Скажу что-нибудь, – пообещала Докия.
– Спасибо!
Казалось, что из Алисы словно выдавили эту благодарность, вместе с неуверенной, будто лицо не привыкло к таким мимическим проявлениям, улыбкой. Докия тоже улыбнулась, гораздо теплее, чем привыкла с Ельниковой.
– Я доставку закажу, – пообещала Алиса. – Ты скажи, что надо.
Докия пожала плечами. В общем-то для нее и самой не проблема – забежать после пар в супермаркет. Тем более прокладки закончились, а не только кофе с чаем. Ельникова же наверняка не привыкла к бюджетным вариантам.
В животе громко забурлило. Горячая вода чувства сытости не давала. В холодильнике после вчерашней вечерней посиделки втроем, после ухода Шурочки, остался лишь суп, сваренный Барановой и по забывчивости помилованный, но не завтракать же им. Хотя…
Докия решительно достала кастрюлю и поставила разогреваться.
– Смело! – прокомментировала Алиса.
Она тоже проинспектировала холодильник, выудила контейнер с редисом, потянула один за длинный хвостик и помотала из стороны в сторону, следя за импровизированным маятником по-кошачьи.
– Суп будешь?
– Какой? – не отрываясь от редиса, поинтересовалась Ельникова.
– С клецками вроде, – помешав, отозвалась Докия.
– Буду, – согласилась Алиса. Откинула редис в контейнер и начала помогать бывшей однокласснице.
В универ Докия пришла сытая и оттого немного разомлевшая. Даже поймала себя на мысли, что беспокоится, как там Стрельников со своими ногами. Хотя с ним ведь Баранова. Чего-чего, а окружить вниманием она умеет. Наварит ему, обработает раны, вовремя даст лекарство. Пожалуй, лучше няньки не придумать.
– Евдокия, мне бы очень хотелось знать, каким неведомым далям вы предпочли мою лекцию? – ядовито-масляным тоном поинтересовался Игнат Палыч.
Будучи деканом, он, мало того, обладал хорошей памятью на проштрафившихся студентов. До этого дня Докию как-то миловал. А сейчас вдруг решил придраться.
– Я слушаю, – она предельно честно взглянула прямо ему в глаза.
– И о чем же я рассказывал?
Юля вытаращила глаза и ткнула пальцем в свою тетрадь, как будто там можно было хоть что-нибудь разглядеть, кроме витиевато-бисерных строчек. Но если учесть, что почти каждую свою лекцию Игнат Палыч предварял историей из жизни студенчества прошлого века, а времени от начала пары прошло не так много, то Докия выстрелила наугад:
– Сравнительный анализ поведения молодежи двадцатого и двадцать первого веков, а именно: стройотряд, идейные ценности и некоторая тайная приверженность диссидентству раньше – и полная безмозглая анархия сейчас.
Декан даже обиделся, поджал губы, но не смог не признать:
– Вы зря приписываете мне подобную критичность! Это ваша субъективная оценка моих слов.
Докия кивнула, едва сдерживая улыбку. Кажется, прокатило. Юля восхищенно распахнула глаза. Кто-то хихикнул сзади.
