Неуверенно озираясь по сторонам, зашла внутрь. Протянула паспорт. Ответила на дежурные вопросы, даже не задумываясь. Поблуждала по коридорам, пока нашла нужный кабинет. Постучалась. Представилась. Выслушала краткое протокольное описание того, за что задержаны «гражданин Морозов и гражданин Стрельников».
– Вопросы есть? – следователь, разумеется, представился тоже, но Докия не запомнила, Шумцов или Шумков, и теперь он казался ей равнодушно-отстраненным и отчасти пугающим, как сфинкс.
И ответа на его загадки она не знала. Хотя…
– Я могу забрать Лиса? Мне надо за него, наверное, штраф какой-нибудь внести? У вас есть касса?
– Кого забрать?
– Елисея Стрельникова, – уточнила Докия, глядя в усталые серые глаза.
– Сейчас, – собеседник снял трубку на древнем аппарате, потыкался в кнопки. – Потапов, приведешь задержанных? Да, драчунов. Да, обоих, – положил трубку и переключил внимание на Докию. – Штраф… Штраф он, думаю, сам оплатить в состоянии, квитанцию выпишем. Вы мне проясните кое-что, гражданочка, а потом, – он махнул рукой, – на все четыре стороны.
Она сглотнула горькую слюну и кивнула.
– Гражданин Морозов Александр Викторович вам знаком?
– Да.
– В каких отношениях с ним находитесь?
Докия задумалась, нахмурившись и стиснув кулачки.
– Ни в каких. Дружили. Но теперь нет.
– Ясненько, – следователь вздохнул. – А Стрельников Елисей Дмитриевич?
Она кивнула.
– Словами, пожалуйста.
– Мы, – Докия прикинула, что мог сказать Лис, если позвонили именно ей, и решила остановиться на нейтральной правде, – мы живем вместе.
– Ага, – собеседник что-то записал. – А что связывает Морозова А. В. и Стрельникова Е. Д., не подскажете? Тоже дружили?
– Нет. Не дружили. Только я. До определенного момента. Просто… Морозов… Он переступил границы. И все… – Говорить правду оказалось сложно.
– Насколько переступил? – интонации заметно похолодели, а ручка слегка хрустнула в пальцах.
– Нет-нет, – замотала головой Докия, – меня он не насиловал, ничего такого. Но он взломал мой аккаунт в универе и написал от моего имени заведомую ложь. Ну и до этого… По мелочи…
– А Стрельников, значит, узнал и выступил в роли рыцаря?
Докия метнула острый взгляд в следователя, но тот и не думал глумиться, просто образно констатировал факт и даже без улыбки.
– Хорошо выбирать надо, гражданка, с кем дружите, – посоветовал полицейский и потер переносицу.
– Приму к сведению, – кивнула она.
В дверь постучали и ввели Лиса и Морозова. Выглядели оба – хоть картины пиши и людей пугай: с синяками и ссадинами, в окровавленной разодранной одежде.
Докия едва ли не физически почувствовала все, что чувствовал Лис. У нее заболела каждая мышца, заныли ребра, руки, челюсть. Не поверила бы, если бы кто рассказал, что так бывает. Дернулась было к нему, но следователь остановил ее едва заметным движением:
– Не положено, гражданка. Заявление подавать будем? – поинтересовался затем у вошедших, теперь уже с легкой ухмылкой.
– Буду, – разбитыми губами проговорил Морозов и с ненавистью глянул на Лиса. – Этот ган… гражданин набросился и избил меня.
– Да? – следователь указал на Докию. – А вот гражданка, – он глянул в записи, – Кислова подала на вас заявление, что вы нарушили личные границы, воспользовались заведомо ложной информацией, порочащей честь и достоинство вышеуказанной гражданки. Неувязочка, – полицейский слегка приподнялся над столом.
– А вам не приходит в голову, что это этот, – Морозов мотнул головой в сторону Стрельникова, – заставил ее так сказать? Вынудил ее?
– Да ты сам! – вспылила Докия. – Украл ключи от квартиры! Взломал мои аккаунты!
Морозов, несмотря на ее выпад, нисколько не смутился, стоял и даже слегка ухмылялся:
– Доказательства где? Наговор.
– Телефончик свой не дадите? – следователь прищурился.
Морозов хрустнул пальцами и усмехнулся:
– Вы его сразу забрали.
– Да?
Следователь медленно выдвинул ящик стола, заглянул туда, неожиданно подмигнул Докии. Достал два телефона: Лиса и Саши.
– Пароль есть? – спросил будто между прочим.
– Нет, – ответил Лис.
– У вас нет права… – набычился Саша.
– Да? – делано удивился следователь. – Зато у меня есть заявление гражданки Кисловой, и я имею полное право запереть вас до сорока восьми часов в рамках разбирательства.
– Ноль, пять, двенадцать, – нехотя выдал Морозов.
Полицейский разблокировал. Не без интереса принялся что-то там проглядывать. Даже сделал скрин и, похоже, отправил себе, потому что его телефон бренькнул сообщением. А потом вдруг со всего размаха грохнул об пол сначала аппарат Лиса, затем – Саши. И проговорил сочувственно:
– Ох как жаль-то. Вы, когда руками машете, в следующий раз телефончики свои подальше убирайте. А то вещь хрупкая. Но, как понимаю, вы все на облаке дублировали? Доказательства вашей причастности к обвинениям гражданки Кисловой мы найдем в полном размере?
Морозов резко и шумно выдохнул, словно надувал невидимый шарик. Тряхнул головой. Скрестил руки на груди.
Лис дернул бровями. Методы следователя казались странными, но, кажется, он был не на стороне Морозова, поэтому лучше не возражать.
– Так, повторюсь, заявление подавать будем?
Промолчали все.
