– Нет, – вздохнула Докия, – я его с собой заберу, в театр. – Вытянутое лицо ее повеселило. – Да бери, конечно. Но дуй на кухню, мне надо выбрать, что надеть.
– По мне и так хорошо!
Нет, Гришик и не думал мелочно мстить. Он на самом деле считал, что тот наряд, в котором Докия ходила в универ, вполне сойдет для театра: водолазка, свитер и любимые джинсы – как и Юля, как и большая часть девушек в универе. И искренне считал, что переодеваться ей не нужно, а кресло гораздо удобнее угловой лавки на кухне.
– Уйди, любимый, – процедила Юля и вытолкала парня, а для верности закрыла за ним дверь, с уточнением: – Без стука не входить!
Девушки вывалили большую часть гардероба Докии. Сразу отсеяли то, что показалось излишне коротким, легким и простоватым. Осталось не густо: платье горчичного цвета, приталенное, с расклешенной юбкой, под шестидесятые годы прошлого века. Дорогое, хорошего кроя. Купленное года три назад: и в пир, и в мир, и в добрые люди. И надеванное от силы дважды.
Лис сумел вырваться почти впритык к тому времени, когда он обещал оказаться дома. Бесконечные задания отца, который словно отыгрывался, узнав, что сын все-таки поселился у той самой девочки, которая «потопталась по его жизни с первого класса». Звонки матери – она теперь даже забывала поделиться очередными достижениями Павлика, сразу переходила к тому, что Власов – папин партнер – уже давно намекает, что не против породниться, а «Элина ведь отличная девушка».
Отличная. От Докии. И Лис не уставал это обозначать, какие бы вздохи ни доносились в ответ. В конце концов, это его жизнь. И даже материально он уже от родителей не зависит. А уж понять, кто ему нужен, – давно в состоянии.
