Но это ведь не повод, чтобы уступать отцу. Своего мнения она не изменила. Лис тоже не принялся объясняться в любви. В принципе, довольно честно обозначил, что случившееся – лишь телесный порыв. Это импонировало. Даже не миг закралась мыслишка, что, может быть, если у них схожее мировоззрение, то получится что-то. Не любовь, а крепкое деловое соглашение. Но Элина прогнала ее. Да ну, на фиг! Чтобы отец считал себя правым?
Когда Лис закончил бакалавриат, вдруг всплыла какая-то давняя история. Досконально Власовой никто ничего не рассказал, конечно, но она поняла: дело касалось одноклассницы Стрельникова, еще из другого города. Что-то типа первой любви. До гроба. До умопомрачения. Его отец злился, грозился всем, чем мог. А сынуля взял и махнул в магистратуру – подальше от семьи.
Элину это все позабавило. Она цинично решила дать Стрельникову дружеский совет переспать с той девицей, закрыть гештальт и забыть. Даже написала это в сообщении. Но потом стерла.
А отец вдруг перестал уговаривать обратить внимание на Лиса. Мол, уехал – и бог с ним. Пусть учится.
Что это лишь тщательно разыгранная шахматная партия, Элина и не подумала. И что ей сделали «шах» в тот момент, когда предложили открыть еще один салон в городе, где учился Лис, – тоже.
Потому что Стрельников изменился. Очень. Будто до этого существовал в ином измерении, а сейчас вернулся в это. На флирт Элины сообщил, что у него имеется девушка. И у них все серьезно.
И «мат».
Потому что серьезно – это на самом деле серьезно. Она поняла сразу. Как-то пришлось встретиться с Лисом по делам, а он приехал со своей девушкой. И дело ведь совсем не во внешних данных – и красивее встречали. А в том, как Стрельников на нее смотрел, в этом взгляде все читалось слишком легко, как букварь в выпускном классе.
Даже захотелось хотя бы раз ощутить подобное. Не просто видеть, что тебя хотят, а нечто большее. Что тебя принимают, понимают, заранее прощают промахи. И говорят тебе «люблю-люблю» каждым поступком. Тут не про луну с неба. Тут про варежки, купленные вот прямо сейчас, потому что руки мерзнут.
Интересно, а у матери, которая слиняла вослед своей неземной любви, когда Элине едва исполнилось пять, тоже было «про варежки»? Или все-таки про луну, раз это она просила деньги на раскрутку своего невероятно талантливого, но абсолютно нищего художника у отца, через год как ушла, через три, пять? И совершенно не интересовалась, а как там ее Элиночка?
После встречи с Лисом Элина впервые, можно сказать, не почувствовала никакого удовлетворения от красивого мальчика, снятого в баре. Хотя мальчик очень старался. И так и эдак. Был мягок, нежен, услужлив. Угодлив даже. Но в его глазах не читалось ничего, кроме умелого, надо сказать, актерства. Увидел в ней деньги. И прощупывал способ их извлечь, как домушник сейф. Только код у Элины непростой. Да и вообще: она не сейф.
Просто не верилось, что уже зима! Еще вчера было мерзко и грязно. А сегодня белый покров словно принарядил городские улицы. Даже преподы в универе стали добрее. А в душе тоненько заиграли новогодние мотивы: «Новый год к нам мчится… Скоро все случится…»[7]. И хотелось верить, что случится именно хорошее!
Докия снова начала надеяться на несколько автоматов в этом семестре. Тем более Игнат Палыч помог с опровержением, которое разместили на сайте. Лилечка подулась немного, но больше играючи, для вида. Тимофеев же удовлетворился хорошим коньяком.
Лис вел себя по-мальчишески самоуверенно (иногда даже хотелось его треснуть по-девчоночьи): мог чмокнуть прямо посреди университетского коридора или подхватить за руку и потянуть вперед, без объяснения причин. Ему автоматы не светили. Совсем. Хотя Докия честно сделала за него несколько лабораторок.
Стрельников работал. Отец так загружал, или сам загружался – Докия не знала. Но он или сидел за компом, или общался по телефону, или куда-то уезжал вместо того, чтобы сидеть на парах или выполнять домашку. А вечером устало клал голову Докии на колени и расслаблялся.
На свои встречи Докию Лис старался не брать. Но на встречу с Элиной взял. Та приехала вся из себя. Отмерила взглядом, словно рублем одарила – Докия явно не понравилась Власовой.
– Зачем ты меня потащил? – выговаривала она потом Стрельникову.
– Чтобы лишний раз тебя показать, – бесхитростно отвечал тот. – Это только ты из нас до сих пор с подружкой в квартире живешь.
Уколол, выдавая обиду. Потому что она все никак не могла решиться рассказать матери правду. Та до сих пор находилась в полной уверенности, что соседка ее дочери – Юля Никитина. А Лису приходилось болтаться вне видимости, когда Докия общалась с мамой на видеозвонке.
– Ты на Новый год домой приедешь? – интересовалась мать тоном, в котором хорошо слышалось, что ей совершенно не хочется суетиться по поводу приезда дочери.
Лис, сидевший за пределами экрана, отрицательно мотал головой.
– Не приеду. Я же работаю.
– Деньги перечисли на репетиторов. Анюта говорит, цены подняли. А я и так за лимит вышла, не занимать же.
