Красная нить полностью

– Контрацепцией пользоваться умею, – сообщила отцу, когда он попытался вразумить дочь. – А с кем я сплю, это мое личное дело, хотя упаси бог во время этого дела засыпать.

Власов-старший побагровел. И пригрозил лишить содержания. Она не испугалась. Сказала, что тогда найдет, кто ее будет содержать. И нашла бы. Но отец предпочел сделать вид, что все нормально.

– Абсолютно не сомневалась, – резюмировала она мачехе, которая была ее только на десяток лет старше.

– Я тоже, – поддержала та.

И отвела падчерицу в хорошую клинику, где, по ее мнению, работали самые лучшие врачи. Мало ли.

Элина завела необременительный романчик с тамошним гинекологом. Потом променяла его на обаятельного стоматолога. Но опять же, ненадолго. Больше красивых мужчин в этой клинике не оказалось.

Лис ей даром не сдался. Абсолютно. Когда они познакомились, он был сопливым тринадцатилетним мальчишкой, а ей уже исполнилось пятнадцать. С какого перепугу отец решил, что раз они со старшим Стрельниковым партнеры, то и детям следует проникнуться чувствами?.. Это злило. И Элина всеми силами старалась отвоевать право на собственное решение. И свою линию поведения. На Лиса она обращала внимания не больше, чем на мелочь из начальной школы. Даже натравила на того школоту. Не испугался, щенок.

И отец от тайных планов не отказался.

Элина думала, что Стрельников-старший, прознав об активной половой жизни девушки, не будет поддерживать эту линию, но тот разочаровал и, казалось, был не против слить два капитала в один. И не только капиталы.

А тем временем Лис повзрослел. Даже школу закончил. В универ поступил. Как Элина поняла по контексту, у него даже завелась какая-то девочка. Видела однажды. Ничего так. Правда, не пара Лису.

И Элина угадала. Девочка отпала, словно перезревшее яблоко с ветки. Откатилась далеко-далеко.

Это было воскресенье. Лис и Докия встретились на спортплощадке за школой. Медленно, словно на похоронах, побрели по очищенным дорожкам, изредка поглядывая на румяных лыжников, со свистом проносящихся по кругу. Слова не шли. И о чем говорить? Все уже сказано.

– А у меня телефон новый, – Лис показал аппарат. – Запиши номер.

– Зачем? – удивилась Докия. – Он же не поменялся.

Точно. Не поменялся. Но Лис уже запутался, что поменялось, а что нет. Казалось, из прежнего мира он вынес лишь чувства к Докии. Чувства. К Докии. Слова щипали язык, как аскорбинка.

– Доня, у нас билеты на двадцать пятое. На восемь.

– Я приду, – она шмыгнула, пряча половину лица в пушистый шарф.

– А школа?

– Она же не уезжает, – пыталась пошутить, а получилось больно.

Лис поддел скользкую льдинку кончиком ботинка, оттолкнул вперед. Докия чуть разбежалась и тоже поддала по ней. Шли и играли, делая пасы, перехваты и подсечки. Изо всех сил стараясь забыть, что до двадцать пятого – четыре дня.

Когда Лис вернулся домой, в квартире царила темень и тишина. Родители в туре по друзьям. Прощались, дарили памятные сувениры. Он еще раз выудил коробку, затолканную под стол. В ней уже лежали красный шарф, целиком исписанный блокнот, несколько шоколадок, мягкая игрушка для Анюты. Лис добавил бархатный футляр в форме сердца, в котором уютно пристроилось тоненькое колечко с поблескивающей искорками на невесомых крыльях бабочкой. Он истратил последние деньги – все, что заработал, раздавая рекламные флаеры. Но оно того стоило.

Стрельников, кажется, переживал из-за той девочки. Нажрался. И Элина решила снять пробу, каков он в делах амурных. Ничего так. Вполне. Натаскается с годами, станет еще лучше.