– Дикари, – прошептал он, морща нос от запаха их огней, от их сгоревшей еды, от их немытых тел. Ни признака людей, хотя, сомнений нет, все они напились и беспробудно спят. Такие высокомерные, и никто не готов. Ставни и двери закрыты крепко, свет сочится из трещин наружу в синий рассвет.
– Ты чёртов глупец! – тяжело дыша, выбежала Уто, пар клубился перед её лицом. Но кровь Скарлаера бурлила, и упрёки его не волновали. – Подожди! – На этот раз он уклонился от её руки и перебежал через улицу в тень другой лачуги. Глянул через плечо и увидел, как Уто делает знак рукой, а остальные неслышными тенями распределяются по лагерю.
Скарлаер улыбнулся, сгорая от нетерпения. Как же эти Чужаки поплатятся!
– Это не игра! – прорычала Уто, а он лишь снова улыбнулся и побежал к обитой железом двери самого большого здания, слыша позади шелест своих людей, многочисленных и решительных…
Дверь открылась, и Скарлаер на мгновение застыл в полившемся свете ламп.
– Доброе утро! – К косяку прислонился старик с редкими волосами, в грязной шубе, из-под которой торчал позолоченный нагрудник кирасы, покрытый пятнами ржавчины. На боку у него висел меч, но в руке старик держал только бутылку. Он поднял её, внутри плескалось спиртное. – Добро пожаловать в Маяк!
Скарлаер поднял клинок и открыл рот, чтобы выкрикнуть боевой клич, но тут на вершине башни вспыхнуло, в ушах хлопнуло, его сильно ударило в грудь, и он обнаружил, что лежит на спине.
Он застонал, но стона не услышал, только гудела голова. Сел и уставился на густой дым.
Изарульт помогала готовить на плите и улыбалась ему, когда он приносил кровавую добычу, а иногда и он улыбался в ответ, когда был в хорошем настроении. Её разорвало на части. По щиту на руке можно было понять, что это её тело, но голову оторвало, и другую руку тоже, и одну ногу – даже не верилось, что это когда-то было человеком. Какая-то груда мяса. Снег вокруг заляпан, забрызган кровью и усыпан волосами, щепками и обломками металла. Остатки друзей, возлюбленных и соперников разорвало и раскидало, и теперь они тлели на снегу.
Тофрик, которого считали лучшим скорняком, сделал два шага на негнущихся ногах и упал на колени. Его меховая накидка потемнела от дюжины ран, а из пореза под глазом накапала чёрная полоса. Он смотрел перед собой и казалось, что он не ранен, а скорее опечален и озадачен тем, как мир внезапно изменился. Всюду тишина, кругом безмолвие. И Скарлаер думал: «Что это за волшебство?».
Уто лежала рядом с ним. Он положил руку ей под голову и поднял её. Она вздрогнула, дёрнулась, сжав зубы, на губах выступила красная пена. Она попыталась передать ему благословенный кисет, но тот порвался, и священная земля Ашранка рассыпалась по окровавленному снегу.
– Уто? Уто? – Он не слышал своего голоса.
Скарлаер видел друзей, которые бежали на помощь по улице. Во главе – Канто, храбрый и лучше всех может прикрывать спину. «Какой же я дурак», – подумал Скарлаер. «Как хорошо, что у меня есть такие друзья». А потом, когда они проходили мимо одного кургана, из его входа вырвался дым, и Канто отбросило прочь, на крышу соседней лачуги. Остальные попадали, завертелись, закрутились, слепо моргая, или вытягивались, как по ветру, закрывая лица руками.
Скарлаер увидел, как открылись ставни, блеснул металл. Через улицу тихо полетели стрелы, которые впивались в деревянные стены, безвредно вонзались в снег или находили пошатывающиеся цели. Люди падали на колени, ничком, хватались за древки, вскрикивали, тихо стонали.
Он с трудом встал на ноги. Лагерь разительно изменился. Старик всё ещё стоял в дверях и что-то говорил, указывая бутылкой. Скарлаер поднял меч, но тот показался слишком лёгким, и когда он посмотрел на окровавленную руку, она была пуста. Попытался отыскать меч и увидел, что в ноге торчит короткая стрела. Больно не было, но его окатило, как холодной водой – что он может проиграть. А затем, что он может умереть. И внезапно, как тяжкий груз, навалился страх.
Шатаясь, он добрался до ближайшей стены и увидел, как мелькнула стрела и попала в снег. Он с трудом побрёл дальше, дрожа и спотыкаясь на склоне. Бросил взгляд через плечо. Лагерь был окутан дымом, как Совет –паром Прозрения, и там двигались гигантские тени. Кто-то из его людей, спотыкаясь и падая, отчаянно бежал к лесу. А затем в клубящемся дыму появились фигуры, как огромные бесы – люди и лошади сливались в одно ужасное целое. Скарлаер слышал истории о таких непристойных союзах и смеялся над их глупостью, но сейчас увидел своими глазами, и его пронзил страх. Мелькали копья и мечи, блестели доспехи. Фигуры высились над бегущими и рубили их.
Скарлаер ковылял дальше, но пробитая стрелой нога еле шевелилась, и по склону за ним стелился кровавый след, по которому ехал человек-конь – его копыта месили снег, в его руке был клинок.
