– Ягнёнок! – Шай спрыгнула с крыльца таверны, сапоги увязли по щиколотку. – Ягнёнок! – Он взвесил веревку в руке, затем набросил на перекладину. – Ягнёнок! – Шай пробиралась через улицу, грязь чавкала у неё под ногами. Он поймал свободный конец веревки и натянул её. Рыжий парень споткнулся, когда петля затянулась на его шее, опухшее лицо выглядело глупо, будто он не мог понять, где находится.
– Разве не насмотрелись мы на повешенных? – крикнула Шай, когда добралась. Ягнёнок не ответил, не взглянул на неё, просто наматывал свободный конец веревки на руку.
– Это неправильно, – сказала она. Ягнёнок вздохнул и принялся тянуть парня в воздух. Шай схватила петлю у шеи парня и начала пилить коротким мечом. Он оказался острым. Перерезать верёвку удалось быстро.
– Беги.
Парень удивлённо смотрел на неё.
– Беги, ёбаный идиот! – Она пнула его по заднице, он прошлёпал несколько шагов и свалился ничком, с трудом поднялся и, спотыкаясь, ушёл в темноту, с ошейником из верёвки на шее.
Шай повернулась к Ягнёнку. Держа в одной руке украденный меч, а в другой остаток верёвки, он смотрел на неё, но словно не видел. Как будто даже не был собой. Как он мог быть тем же человеком, который ухаживал за Ро, когда она лежала в горячке, как мог петь ей? Пусть плохо, но всё-таки пел, и его лицо заботливо морщилось? А сейчас Шай смотрела в эти чёрные глаза, и внезапно к ней подкрался ужас, словно она смотрела в пустоту. Она стояла на краю пустоты, и потребовалась каждая крупица храбрости, чтобы не сбежать.
– Приведи их лошадей! – крикнула она Лифу, который торчал на крыльце с плащом и шляпой Ягнёнка в руках. – Всех троих, живо! – И он бросился выполнять. Ягнёнок просто стоял, глядя вслед рыжему парню, а дождь начал смывать кровь с его лица. Когда Лиф привел самую крупную лошадь, он схватился за луку седла и начал подниматься. Лошадь взбрыкнула, лягнулась, а Ягнёнок крякнул, разжав хватку, и повалился назад. Попытался схватиться за качнувшееся стремя, но не удержался на ногах и грузно шлёпнулся в грязь на бок. Шай села перед ним на колени, пока он пытался подняться на карачки.
– Ты ранен?
Он посмотрел вверх на неё, в его глазах были слезы, и он прошептал:
– Клянусь мёртвыми, Шай. Мёртвыми... – Она, как могла, попыталась поднять его – задачка не из лёгких, поскольку внезапно оказалось, что весит он, как покойник. Когда, наконец, Шай его поставила, Ягнёнок схватил её за плащ и притянул к себе. – Обещай мне, – прошептал он, – обещай, что больше никогда не встанешь на моем пути.
– Не встану. – Она положила руку на его покрытую шрамами щёку. – Хотя уздечку для тебя подержу. – Так она и сделала, а ещё гладила морду лошади, и успокаивала её, жалея, что её-то саму успокоить некому, пока Ягнёнок медленно и устало взбирался в седло, стиснув зубы, словно от натуги. Взобравшись, он сгорбился, положил правую руку на поводья, а левой закрыл плащ у шеи. Он снова выглядел стариком. Старше, чем когда-либо. Старик, которому на сгорбленные плечи легли ужасная тяжесть и тревоги.
– Он в порядке? – Лиф говорил едва не шёпотом, словно боялся, что его подслушают.
– Я не знаю, – сказала Шай. Казалось, Ягнёнок ничего не слышал – он морщился, глядя на горизонт, почти слившийся уже с чёрным небом.
– А ты в порядке? – прошептал ей Лиф.
– Тоже не знаю, – она чувствовала, что мир разбит, и всё смыло водой, а её носит по незнакомым морям, далеко от земли. – А ты?
Лиф покачал головой и посмотрел круглыми глазами вниз.
– Лучше всего забрать из фургона то, что нужно, и ехать на лошадях, так?
– А как же Скейл и Кальдер?
– Они еле дышат, а нам надо спешить. Оставим их.
Ветер швырнул в лицо капли дождя. Шай натянула поля шляпы вниз и выпятила челюсть. Её брат и сестра, вот на чём надо сосредоточиться. Они – звёзды, по которым Шай прокладывала свой курс, две точки света в черноте. Только они и имели значение.
Так что она пришпорила свою новую лошадь и повела их в сгущающуюся ночь. Не успели они отъехать, как Шай услышала за порывами ветра шум и пустила лошадь шагом. Ягнёнок подъехал к ней и достал меч. Это была старая сабля, длинная и тяжёлая, заточенная с одной стороны.
– Кто-то едет за нами! – сказал Лиф, неуклюже доставая лук.
– Убери его! В таком свете ты, скорее, себя застрелишь. Или, ещё хуже, меня. – Шай услышала стук копыт и грохот фургона на дороге сзади и увидела за деревьями мерцание факела. Погоня из Аверстока? Трактирщик любит закон сильнее, чем казалось? Она вытащила короткий меч из седельных ножен, металл сверкнул от последних красных касаний сумерек. Шай понятия не имела, чего ждать. Если бы Иувин лично вышел из темноты и пожелал им доброго вечера, она пожала бы плечами и спросила, куда он направляется.
– Подождите! – донесся самый глубокий и грубый голос из тех, что Шай когда-либо слышала. Не Иувин. Человек в шубе. Он появился на свет, верхом на лошади, с факелом в руке. – Я друг! – сказал он, пуская лошадь шагом.
– Ты мне не друг, – сказала она в ответ.
