Через несколько дней на лодке они увидели, как что-то горело вдалеке, столбы дыма струились вверх и опадали в этой безбрежной высоте, и чёрные точки птиц кружились и кружились. Главный лодочник сказал, что надо повернуть, и что он волнуется насчёт духов, а Кантлисс только рассмеялся, заткнул нож за пояс и сказал, что есть о чём беспокоиться и поближе, и на этом беседа закончилась.
Тем вечером один человек растолкал её и начал говорить, как она напоминает ему кого-то, улыбался, хотя у него было что-то с глазом, и от него воняло выпивкой. Он схватил её за руку, и Питу пришлось ударить его так сильно, как он только мог, а мог он не сильно. Пчёлка проснулась и закричала, Кантлисс подошёл и оттащил мужика, а Блэкпоинт бил его, пока тот не прекратил двигаться, и столкнул его в реку. Кантлисс крикнул остальным, чтоб они оставили товар в покое и не тянули свои ёбаные лапы, потому что иначе денег ни за одного ублюдка не дадут, можете на это поспорить.
Он знала, что ей не следует ничего говорить об этом, но она не могла ничего с собой поделать и вспыхнула:
– Моя сестра идёт за мной, на это можешь поспорить, если уж так хочешь спорить! Она тебя отыщет!
Она думала, что Кантлисс её ударит, но он только посмотрел на неё, словно она была последним из множества бедствий, посланных ему судьбой, и сказал:
– Малышка, прошлое прошло, утекло, как та вода. Чем быстрее ты вобьёшь это в свои крошечные мозги, тем счастливее будешь. У тебя теперь нет сестры. Никто не идёт за тобой. – И он ушёл и встал на носу, чертыхаясь, пытаясь оттереть влажной тряпкой пятна крови со своей модной одежды.
– Это правда? – спросил Пит. – Никто не идёт за нами?
– Шай идёт. – Ро никогда в этом не сомневалась, потому что лучше верить. Но на самом деле Ро отчасти надеялась, что Шай за ними не идёт. Потому что не хотела, чтобы её сестру утыкали стрелами, и на самом деле не знала, что поделать со всем этим. Поскольку даже с теми тремя, что ушли, и двумя, что увели на продажу большинство лошадей, и одним, которого убил Блэкпоинт, у Кантлисса всё ещё оставалось тринадцать человек. Она не знала, что хоть кто-нибудь может с этим поделать.
Ей хотелось, чтобы Ягнёнок был с ними, потому что он мог бы улыбнуться и сказать: «Всё в порядке. Не волнуйся», – как он делал, когда был ураган, и она не могла уснуть. Это было бы здорово.
– Молишься?
Суфин вздохнул.
– Нет, варю здесь овсянку, стоя на коленях с закрытыми глазами. Да, молюсь. – Он приоткрыл один глаз и взглянул на Темпла. – Хочешь присоединиться?
– Я же не верю в Бога, ты забыл? – Темпл заметил, что снова теребит край рубахи, и остановил себя. – Скажи честно, Он хоть пальцем пошевелил когда-нибудь, чтобы тебе помочь?
– Не обязательно
– О чём же ты молишься?
Суфин накрыл лицо покрывалом для молитвы, глядя на Темпла через бахрому.
– Я молюсь за тебя, брат. Похоже, тебе это нужно.
– Мне тут… немного неспокойно. – Темпл заметил, что теребит рукав, и отдёрнул руку. Бога ради, неужто пальцы не успокоятся, пока не распустят все рубашки? – У тебя бывало чувство, что над тобой висит чудовищный груз…
– Часто.
– …и может упасть в любой момент…
– Постоянно.
– … и ты просто не знаешь, как убраться из-под него?
– Но ты-то
– Нет, – сказал Темпл, отступая назад. – Нет, нет.
– Старик тебя слушает.
– Нет!
– Ты мог бы с ним поговорить, заставить его прекратить это…
– Я пытался, он и слышать не хочет!
– Быть может, ты плохо пытался. – Темпл зажал уши руками, а Суфин их оттащил.
– Лёгкий путь ведёт в никуда!
– Тогда сам поговори с ним!
– Я просто разведчик!
– А я просто юрист! И никогда не называл себя праведником.
– Ни один праведник не называет.
Темпл высвободился и зашагал по лесу.
– Если Бог хочет, чтобы это прекратилось, так пусть Он и прекратит! Разве Он не всемогущ?
– Никогда не оставляй на Бога то, что можешь сделать сам! – услышал он крик Суфина и обхватил себя за плечи, будто в него летели не слова, а камни из пращи. Этот человек начинал говорить, как Кадия. Темпл надеялся только, что не кончит так же.
В Отряде явно больше никто горел желанием избежать насилия. Леса полнились рвущимися в бой людьми – они подгоняли изношенные ремни, точили оружие, натягивали луки. Двое северян с красными рожами разогревались, восторженно колотя друг друга. Двое кантийцев читали свои молитвы, стоя на коленях перед молитвенным камнем, который они с великой осторожностью поставили на пень вверх дном. Каждый человек берёт Бога в союзники, в какую бы сторону он не смотрел.
