Лорда Ингелстада, видимо, преследовали неудачи. Когда он произносил это слово, леди Ингелстад – женщина, не рождённая для трудностей, но всё равно решительно настроенная их растоптать – сердито смотрела на него, словно её преследовали все его неудачи и вдобавок ещё замужество. По мнению Шай, от его неудач за версту несло игральными костями и долгами, но, поскольку и её жизненный путь не назвать идеальным, она решила попридержать критику и оставить неудачи в покое. О бандитах, которые крадут детей, он совершенно ничего не знал, как и о многом другом. На прощание он пригласил их с Ягнёнком сыграть вечером в карты. Он пообещал, что ставки будут маленькими, хотя, по опыту Шай, они всегда начинаются с малого, и им не нужно сильно расти, чтобы у всех начались неприятности. Она вежливо отклонила и это, намекнув, что человек, которого преследуют неудачи, не должен навлекать на себя новые. Он, покраснев, принял намёк благодушно и предложил то же самое Джентили и мальчикам. Леди Ингелстад выглядела так, будто загрызла бы их всех при виде первой же раздачи.
Следующий фургон был, пожалуй, самым большим в Сообществе, со стеклянными окнами и надписью «Знаменитый Йозив Лестек», пурпурная краска которой уже облупилась. Шай казалось, что такому знаменитому человеку нет нужды писать своё имя на фургоне, но раз уж её слава ограничивалась лишь повсеместно расклеенными объявлениями об её розыске, вряд ли ей стоило считать себя экспертом.
Правил лохматый парень, а великий человек сидел, покачиваясь, рядом с ним – старый, сухопарый, бесцветный, закутанный в изношенное одеяло духов. Когда Шай и Ягнёнок подъехали, он оживился при возможности похвастать.
– Я… Йозив Лестек. – Королевский рокот из этой иссохшей головы производил впечатление – властный, глубокий и смачный, как сливовый соус. – Полагаю, это имя вам знакомо.
– Извините, мы не часто ходим в театр, – сказал Ягнёнок.
– Что ведёт вас в Дальнюю Страну? – спросила Шай.
– Я был вынужден отказаться от роли в Доме Драмы Адуи по причине болезни. Труппа, конечно, сокрушалась от этой утраты, сильно сокрушалась, но я полностью восстановился.
– Это хорошо. – Страшно было представить его до восстановления. Сейчас он выглядел, как труп, поднятый колдовством.
– Я еду в Криз, чтобы принять ведущее участие в культурной феерии!
– Культурной? – Шай приподняла поля шляпы, чтобы взглянуть на пустынную местность впереди, на серую траву, больной кустарник и опалённые бока бурых валунов. Никаких признаков жизни, если не считать пары ястребов, кружащих в вышине в надежде на поживу. – Там?
– Даже ничтожнейшие сердца жаждут отблесков возвышенного, – сообщил он.
– Поверю вам на слово, – сказал Ягнёнок.
Лестек улыбался краснеющему горизонту, прижав к груди бледную, почти прозрачную руку. У Шай сложилось чувство, что он был одним из тех, кому не нужны собеседники.
– Моё величайшее представление ещё впереди, это я знаю точно.
– Вот уж ждём с нетерпением, – пробормотала Шай, поворачивая лошадь.
Возле прогнившего на вид фургона толпилась примерно дюжина сулджуков, наблюдавших за торговлей. На общем языке они не разговаривали, а Шай не могла даже разобрать ни слова на сулджукском, не говоря уже о том, чтобы понять, так что она просто кивнула им, проезжая мимо, а они кивнули в ответ, приятно непостижимые друг другу.
Гуркский священник Ашжид хотел первым принести слово Пророка на запад, до самого Криза. А точнее вторым, поскольку человек по имени Октаади сдался после трёх месяцев в тех местах, и духи содрали с него кожу на пути назад. Ашжид усердно пытался распространять слово Пророка в Сообществе посредством ежедневных благословений, хотя пока его новообращённым стал лишь забавный недоумок, ответственный за сбор питьевой воды. У него не было никакой информации, кроме толкования писаний, но он попросил Бога благословить их поиски, и Шай поблагодарила его за это. Благословения ей нравились больше, чем проклятья.
Священник представил сурового типа на аккуратном фургоне как Савиана, человека, с которым лучше не шутить. У него на боку висел длинный меч, который явно повидал немало стычек, а его лицо с коротко стриженными седыми волосами явно повидало стычек ещё больше. Из тени низко надвинутой шляпы смотрели прищуренные глаза.
– Меня зовут Шай Соут, это Ягнёнок. – Савиан лишь кивнул, словно принял это как вероятность, но ещё не составил своего мнения на этот счёт. – Я ищу брата и сестру. Шесть лет и десять. – На это он даже не кивнул. Да уж, неразговорчивый ублюдок. – Их похитил человек по имени Грега Кантлисс.
– Не могу помочь. – С едва заметным имперским акцентом сказал Савиан, и всё это время, не отрываясь, смотрел на неё, словно оценивал, и она не произвела на него впечатления. Затем посмотрел на Ягнёнка, тоже оценил, и тоже не был впечатлён. Прикрыл кулаком рот и долго скрипуче закашлялся.
– Этот кашель звучит хреново, – сказала она.
– А какой кашель звучит хорошо?
Шай заметила рядом ним арбалет, прикрепленный к сидению. Не заряжен, но взведён и с клином в спусковом крючке. Готовый настолько, насколько надо.
– Готов к бою?
