– Надеюсь, не понадобится. – Хотя весь его вид говорил о том, что надежды на этот счёт не всегда сбывались.
– Что за дураки надеются подраться, да?
– К сожалению, один или два всегда найдутся.
Ягнёнок фыркнул.
– Горькая правда.
– Что за дела у вас в Дальней Стране? – спросила Шай, пытаясь вытянуть что-нибудь ещё из этого дубового лица.
– Мои дела. – И он снова закашлялся. Даже в это время его рот почти не двигался. Она даже задумалась, есть ли вообще мышцы на его лице.
– Хотим попробовать себя в старательстве. – Из фургона высунула лицо женщина. Тощая и сильная, волосы пострижены коротко. Её ярко-голубые глаза явно повидали немало. – Я Корлин.
– Моя племянница, – добавил Савиан, хотя было что-то странное в том, как они смотрели друг на друга. Шай не могла точно понять, что.
– Старательство? – спросила она, отодвигая шляпу назад. – Не много я видала женщин в этом деле.
– Хочешь сказать – женщина не на всё способна? – спросила Корлин.
Шай подняла брови:
– Скорее, не на всё у неё хватит дури.
– Зато, похоже, ни у одного пола нет монополии на спесь.
– Похоже на то, – сказала Шай себе под нос, – Какого бы хуя это ни значило. – Она поклонилась им обоим и грубо одёрнула лошадь. – Увидимся в пути.
Ни Корлин, ни её дядя не ответили, лишь соревновались между собой в том, кто посмотрит на неё суровей.
– Что-то странное в этих двоих, – проговорила она Ягнёнку, когда они отъехали. – Не видать инструментов для горных работ.
– Может, они собираются купить их в Кризе.
– И переплатить впятеро? Ты смотрел им в глаза? Вряд ли эти двое дадут себя обжулить.
– А от тебя ничего не ускользнёт, да?
– Я бы их остерегалась, а то, часом, выкинут чего-нибудь. Думаешь, от них стоит ждать неприятностей?
Ягнёнок пожал плечами.
– Я думаю, лучше относиться к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе, а дальше уж пусть сами решают. Неприятностей так или иначе стоит ждать от всех нас. Половина этих людей может поведать печальную историю. А с чего бы ещё они попёрлись за тридевять земель в компании с такими, как мы?
Рейнальт Бакхорм говорил только о своих надеждах, хотя и тут не мог не заикаться. Он владел половиной коров Сообщества и нанял кучу народу, чтобы перегнать их. Он уже в пятый раз ехал в Криз, где, по его словам, всегда есть спрос на мясо. В этот раз он взял жену и детей, планируя там остаться. Точное число детей было сложно определить, но складывалось впечатление, что их много. Бакхорм спросил Ягнёнка, видел ли тот траву в Дальней Стране? Лучшая чёртова трава во всем Земном Круге, так он считал. И лучшая вода. Ради такой травы и воды не страшно столкнуться с непогодой, духами и убийственными расстояниями. Когда Шай сказала ему про Грегу Кантлисса и его банду, он покачал головой и сказал, что до сих пор удивляется, как глубоко люди могут пасть. Жена Бакхорма, Лулин обладала гигантской улыбкой и таким крошечным телом, что трудно было поверить, как это ей удалось произвести на свет весь этот выводок. Она тоже покачала головой и сказала, что в жизни не слышала ничего ужаснее. Ей хотелось бы что-нибудь сделать, и, возможно даже, обнять Шай, если бы не лошадь между ними. Затем она дала Шай небольшой пирог и предложила поговорить с Хеджесом.
Хеджес оказался ловким типом с изнурённым мулом, недостатком инструментов и неприятной привычкой говорить, наклонив голову. Он никогда не слышал о Греге Кантлиссе, но показал на свою искалеченную ногу, поврежденную, по его словам, когда он вёл атаку в битве под Осрунгом. Шай засомневалась в этой истории. Хотя, её мать говорила: «Надо искать в людях лучшее», и это был хороший совет, даже если сама она никогда им не пользовалась. Так что Шай предложила Хеджесу пирог Лулин Бакхорм, а он посмотрел ей в глаза и сказал:
– А ты нормальная.
– Не дай пирогу себя одурачить. – Но когда она уезжала, он всё ещё смотрел на пирог в своей грязной ладони, будто это так много значило, что у него рука не поднималась отправить его в рот.
Шай ездила вокруг них, пока голос не осип от рассказов о её бедах, и уши не завяли от чужих надежд. Она полагала, что "Сообщество" – это хорошее название, потому что в целом люди в нём оказались добродушные и компанейские. Неопытные, странные и глупые, некоторые из них, но все одержимы поиском лучшего завтра. Даже Шай чувствовала это, несмотря на то, что её ожесточили время и беды, потрепали работа и непогода и тяготили волнения за будущее Пита и Ро и за прошлое Ягнёнка. Ветер перемен дул в лицо, в ушах звенели новые надежды, и Шай обнаружила, что, пока она пробиралась между фургонами, раскланивалась с людьми, которых не знала, и хлопала по спинам тех, кого только что встретила, под нос ей прокралась глупая улыбка. Она стёрла улыбку, как только вспомнила, зачем сюда приехала, но вскоре обнаружила, что та вернулась, как вспугнутые голуби на только что засеянное поле.
Довольно скоро Шай перестала и пытаться. В самом деле, голуби портят посевы, а от улыбки какой вред?
Так что она позволила ей остаться. Улыбка явно ей шла.
