– Мне слезть? – спросил Темпл.
– Не за мой счет. Что кстати ты там делаешь?
– Он собирался прочесть утреннюю молитву, – сказала Шай.
– Да? А что сталось с другим Божиим приставалой? Как там его зовут?
– По нему ночью пробежало стадо, – сказала Корлин, не тратя эмоций по этому поводу.
– Полагаю, это все объясняет. – Свит потянулся в седельную сумку, достал полупустую бутылку. – Ну, тогда давай вперед, юрист. – И сделал долгий глоток.
Темпл вздохнул и посмотрел на Шай. Она пожала плечами и показала ему губами: "Стадо". Он снова вздохнул и повернул глаза к небу.
– Боже, – начал он во второй раз. – По причинам, о которых тебе лучше знать, ты решил послать в мир много плохих людей. Людей, которые лучше украдут что-то, чем сделают. Которые лучше сломают что-то, чем вырастят. Людей, которые лучше подожгут что-то, чем станут просто смотреть, как оно горит. Я знаю. Я встречался с такими. Я ездил с ними. – Темпл на мгновение посмотрел вниз. – Полагаю, я был одним из них.
– О, он хорош, – пробормотал Свит, передавая бутылку Шай. Она попробовала на вкус, убедившись, что глоток не был слишком глубоким.
– Возможно, они кажутся монстрами, эти люди. – Голос Темпла поднимался высоко и низко опускался, руки поглаживали, срывали и указывали в манере, которая, как Шай пришлось признать, была весьма захватывающей. – Но правда в том, что не нужно волшебства, чтобы заставить людей делать плохие вещи. Плохая компания. Плохие решения. Неудача. И не более чем средний уровень трусости. – Шай предложила бутылку Ламбу, но он был так увлечен проповедью, что не заметил. Корлин взяла вместо него.
– Но собравшиеся здесь сегодня, смиренно ищущие твоего благословения, как ты видишь, принадлежат к разным типам людей. – Фактически, довольно много типов, так как толпа постоянно росла. – Не совершенные, конечно. Все со своими ошибками. Некоторые немилосердны. – И Темпл сурово взглянул на Маджуда. – Некоторые склонны напиваться. – Корлин замерла с бутылкой на полпути ко рту. – Некоторые немного на алчной стороне. – Его взгляд упал на Шай, и черт ее подери, если она не чувствовала себя слегка пристыженной в тот момент, и это было немного тяжело.
– Но каждый из этих людей пришел сюда, чтобы сделать что-то! – рябь согласия прошла по Сообществу, головы кивали. – Каждый из них выбрал трудный путь! Правильный путь! – Он и правда был хорош. Шай с трудом могла поверить, что тот же человек, который ныл десять раз на дню о пыли, изливал теперь сердце, словно в нем были слова Бога. – Храбро встретив опасности дикой природы, чтобы построить новые жизни своими руками, п
– Урра! – вскричал идиот, подпрыгнув и ударив воздух; его вера беспрепятственно переключилась на нового Пророка, он улюлюкал, веселился и кричал. – Добрые люди! Добрые люди! – пока Корлин не поймала его и не заткнула.
– Хорошие слова, – сказал Ламб, когда Темпл спрыгивал с фургона. – Клянусь мертвыми, это были отличные слова.
– В основном чужие, если быть честным.
– Ну, точно говорю, выглядит так, будто ты в них веришь, – сказала Шай.
– Несколько дней езды за стадом, и ты поверишь во что угодно, – пробормотал он. Собрание расходилось по своим делам, пара из них, проходя мимо, поблагодарила Темпла. Остался Маджуд, с оценивающе сжатыми губами.
– Убедился? – спросила Шай.
Торговец потянулся к кошельку – что само по себе было не далеко от чуда – и вытащил что-то, что выглядело как монета в две марки.
– Тебе следует заниматься молитвами, – сказал он Темплу. – На них здесь куда больший спрос, чем на законы. – И он подбросил монету, закрутившуюся в воздухе, мерцающую в утреннем солнце.
Темпл ухмыльнулся, потянувшись поймать ее.
Шай первая схватила ее из воздуха.
– Сто двенадцать, – сказала она.
– Ты должен мне…
– Сто две марки, – сказал Темпл, поворачиваясь.
Он уже проснулся. В последнее время он начал просыпаться еще до рассвета, готовый к моменту, когда его глаза откроются.
– Точно. Подымайся. Тебя ждут.
– Всегда производил такой эффект на женщин. Это проклятие.
– Для них, несомненно.
Темпл вздохнул, сворачивая одеяло. Ему было немного больно, но это пройдет. От работы он стал сильнее. Стал твердым в местах, которые долгое время были мягкими. Ему пришлось подтянуть ремень на пару делений. Ну, не то чтобы делений, но он дважды перемещал изогнутый гвоздь, служивший пряжкой в старой подпруге, которая служила ему ремнем.
– Не говори мне, – сказал он, – что я еду за стадом.
– Нет. Раз ты читаешь Сообществу молитву, Ламб даст тебе взаймы свою лошадь. Сегодня ты со мной и Свитом поедешь охотиться.
– Тебе обязательно насмехаться надо мной каждое утро? – спросил он, натягивая сапоги. – Что случилось, чтобы ты стала такой?
Она стояла, глядя на него, уперев руки в бока.
