Отель находился в районе Акасака в центральном Токио. Узкая его башня была окружена садом, который спускался до самой реки.
Нарифуми работал в торговом центре отеля, на минус первом этаже, в салоне для новобрачных. Салон скорее напоминал бюро ритуальных услуг, весь в искусственных цветах, составленных в букеты, европейских по стилю с легким влиянием традиционной икебаны, и занимал довольно большую территорию. В нем было три просторные комнаты. Одна для приема посетителей со столом посередине, на котором лежали буклеты, каталоги и фотографии. Вторая – переговорная, разделенная на три зоны ширмами, в каждой стол и стулья вокруг. Третья заполнена витринами, там выставлены посуда, скатерти, салфетки для праздничного стола, всевозможные палочки-хаси для молодоженов, а также обручальные подарки и безделушки для гостей. Тут же свой небольшой стенд имело ателье по пошиву свадебных платьев и традиционных кимоно.
Полы и стены во всем торговом центре были из белого мрамора, и поэтому весь этаж носил название Мраморный, в нем слышны были шаги каждого гостя, зашедшего сюда из чистого любопытства или по давно уже решенным делам. Здесь отсутствовало ощущение теплоты и уюта – во всем была эта каменная холодность, яркий свет и прозрачный кондиционированный воздух. Ледяной рай. Без аромата. Без жизни.
Нарифуми больше всего любил живые растения. Любил запах парников, мульчи и компоста. Когда-нибудь надеялся накопить денег и купить домик с садиком, и даже сейчас в маленькой студии с ним жили белый фикус, жестколистный жасмин и два горшка антуриума с глянцевыми алыми цветами.
Вход в салон охраняла пара манекенов в костюмах жениха и невесты. Растерянно глядя куда-то поверх голов, они стояли, чуть касаясь друг друга пальцами, будто не решались наконец соединить свои жизни и крепко взяться за руки. У жениха были густые ресницы, а невеста была с совершенно белым лицом и безо всяких ресниц. На ней было кремовое платье, расшитое таким же чуть желтоватым жемчугом по лифу, широкая юбка, собранная объемными складками, которые сзади причудливым образом образовывали огромный шлейф. Фаты на ней не было, а волосы, собранные в балетный пучок, были одного цвета и материала с лицом.
В салоне всегда играла традиционная музыка – лирические песни под струнный перелив сямисэн. Это успокаивало в такой важный момент, когда заключалось соглашение если даже и не на всю жизнь, то уж точно на продолжительное время.
Сегодня посетителей еще не было – и Нарифуми решил пройтись по ценам, чтобы не открывать альбом каждый раз, когда у клиентов возникали вопросы.
Только он перевернул первую ламинированную страницу с расценками, как позвонили и попросили занести рекламные открытки салона на регистрационную стойку – так как лежащие там уже разобрали. Всем было известно, что эти рекламные открытки в большинстве своем уносили любопытные туристы на сувениры, но все равно толк от них был, так как у салона нет своей витрины на улице и это единственная возможность сообщить о том, что они существуют.
Нарифуми достал из ящика стола последнюю стопку, побежал по круглой лестнице вокруг манекенной пары – наверх, кивнул консьержам, поклонился какому-то господину в черном костюме, за которым катили тележку с дорогими кожаными чемоданами, поздоровался с менеджерами отеля, стоящими у дверей в служебные помещения, и подошел к тому дежурному на приемной стойке, который ему звонил. Передал открытки, перебросился формальными вопросами о жизни и тут, когда можно было уже возвращаться, услышал голос. Необыкновенный – низкий, с какой-то такой новой мелодикой, которой он никогда раньше не слышал и которая наполнила душу блаженным ощущением радости. Он обернулся.
Слева от него, совсем недалеко, стояла женщина – протягивала через стойку карту и распечатку расписания пригородных поездов. Нарифуми замер: волосы у женщины были волшебного цвета и завивались по всей своей немалой длине – блестящими кольцами. Он никогда в жизни такого не видел. Солнце освещало ее так, что золото волос сияло вокруг лица божественным нимбом.
Женщина почувствовала взгляд, посмотрела на него, и сердце Нарифуми отчаянно заметалось. Такими же золотыми были у нее ресницы и брови. Брызги неярких веснушек на скулах и плечах и ярко-синие глаза. Наверное, такими бывают ангелы.
Дежурный дернул Нарифуми за рукав – женщина улыбнулась.
И сделала это совершенно необидно, будто хотела дать понять, что ей это скорее удивительно и приятно, чем наоборот.
Нарифуми поклонился, стараясь загладить свою неловкость, и она поклонилась в ответ. Потом прошла к лифту, а оттуда махнула ему рукой. Нарифуми смутился и побежал вниз, в свое мраморное царство.
