– Я как раз объяснял мистеру Олбери, – сказал я, обращаясь к Дриттону, – что нам с ним не мешало бы уединиться, а то, боюсь, он по собственной воле не сознается, а мне бы очень не хотелось, чтобы все в банке слышали, как я на него кричу.
– Не сознается?! – Старший кассир чуть язык не проглотил от удивления.
– Вот именно. – Я расплылся в широкой, добродушной улыбке, старательно подражая Нунену. – А вы разве не знаете, что Олбери – тот самый человек, который убил Дональда Уилсона?
Старший кассир отреагировал на показавшуюся ему идиотской шутку, изобразив под пенсне вежливую улыбочку, которая, впрочем, сменилась испугом, когда он повернулся к молодому человеку. Тот густо покраснел, на его застывшее улыбающееся лицо было страшно смотреть.
– Какое великолепное утро! – с жаром воскликнул Дриттон, откашлявшись. – Вообще, погода последнее время – грех жаловаться.
– И все-таки, – настаивал я, – не найдется ли здесь пустой комнаты, где бы мы могли поговорить по душам?
– А что, собственно, происходит? – обратился к юноше Дриттон, нервно передернувшись.
Юный Олбери произнес нечто абсолютно нечленораздельное.
– В противном случае, – пригрозил я, – мне придется отвести его в полицию.
Дриттон ловко поймал съехавшее на нос пенсне, водрузил его на место и скомандовал:
– Следуйте за мной.
Мы пересекли холл и вошли в пустую комнату с табличкой «Президент» – кабинет старого Элихью. Кивком я показал Олбери на стул и сел сам.
– Итак, сэр, объясните, в чем дело, – сказал старший кассир, который, поерзав, присел на край письменного стола лицом к нам.
– Всему свое время, – сказал я ему и повернулся к молодому человеку: – Одно время вы путались с Диной, но она вас выставила. Из тех, кто ее знал, только вы один могли успеть известить по телефону миссис Уилсон и Тейлера о заверенном чеке. Уилсон был убит из пистолета тридцать второго калибра. Такие пистолеты обычно выдают работникам банка. Впрочем, возможно, вы воспользовались и неслужебным оружием, хотя лично я в этом сомневаюсь. Возможно, вы не положили его на место – тогда одного пистолета в банке не хватает. В любом случае я приглашу эксперта, и он с помощью своих микроскопов и микрометров сравнит пули, которыми был убит Уилсон, с пулями, которыми заряжены банковские пистолеты.
Молодой человек спокойно посмотрел на меня и промолчал. Он опять взял себя в руки. Плохо. Придется припугнуть.
– Ты ведь по этой девчонке с ума сходил, – сказал я. – Сам же мне говорил, не останови она тебя, ты бы…
– Не надо, пожалуйста, не надо, – взмолился он, судорожно глотая воздух. Его лицо опять густо покраснело.
Я смотрел на него с нескрываемой насмешкой до тех пор, пока он не потупился.
– Сам виноват, наговорил лишнего, сынок, – продолжал я. – А все потому, что слишком со мной разоткровенничался. Все вы, любители, переигрываете.
Он сидел с низко опущенной головой, а я его добивал.
– Ты сам знаешь, что убил Дональда Уилсона. Воспользовался служебным оружием, а потом положил его на место, а? Если так и было, ты пропал. Эксперты об этом позаботятся, будь спокоен. Если же ты стрелял не из служебного пистолета, я все равно рано или поздно тебя уличу. Ладно. Не мне тебе рассказывать, есть у тебя шанс выкрутиться или нет. Без меня знаешь.
Нунен шьет дело об убийстве Сиплому Тейлеру. Засадить его за решетку он не сможет – улик нет, а вот задержать – пожалуйста, и, если Тейлер будет убит полицией во время ареста, Нунену это сойдет с рук. Это ему и нужно – убрать Сиплого… Вчера полиция окружила притон на Кинг-стрит, и Тейлеру пришлось всю ночь отстреливаться. Они и сейчас его ловят – если уже не поймали. Если полиция его выследит, ему не жить.
Если ты считаешь, что у тебя есть шанс улизнуть, и если хочешь, чтобы из-за тебя убили другого человека, – дело твое. Но поскольку ты сам знаешь, что у тебя шансов нет, а если найдется пистолет – тебе крышка, дай, черт возьми, шанс Тейлеру, сними с него подозрение.
– Я бы хотел… – произнес Олбери голосом глубокого старика. Он поднял голову, увидел Дриттона, повторил: – Я бы хотел… – И замолк.
– Где пистолет? – спросил я.
– В ящике Харпера, – ответил молодой человек.
Я бросил злобный взгляд на старшего кассира и рявкнул:
– Принесите!
Он вылетел из комнаты как ошпаренный.
– Не хотел я его убивать, – промямлил юноша. – Правда.
Я понимающе кивнул, изобразив на лице глубокое сочувствие.
– Я его действительно убивать не хотел, – повторил он, – хотя пистолет с собой прихватил. Вы правы, тогда я был по уши влюблен в Дину и страдал ужасно. Бывали дни более или менее сносные, но иногда совсем невмоготу становилось. В тот день, когда Уилсон пришел к ней с чеком, я был в очень плохом состоянии. Меня мучила мысль, что я лишился ее от того, что у меня не осталось денег, а Уилсон принес ей целых пять тысяч. Этот проклятый чек всему виной. Поймите, я ведь знал, что она… с Тейлером. Если бы я услышал, что она и с Уилсоном спуталась, но чека не видел, я бы ничего не сделал. Уверяю вас. Самое невыносимое было видеть этот чек и сознавать, что я потерял Дину из-за отсутствия денег.
