Как видно, Лу Ярд смекнул, чем дело пахнет, и вчера вечером послал в «Серебряную стрелу» Голландца Джейка Вала с компанией проучить Рено и его банду – пусть, мол, знают свое место. Но Рено удалось спастись и вернуться в город. Он понял, что теперь ему с Лу не разойтись, и, когда сегодня утром Лу Ярд вышел из дома, Рено уже поджидал его с заряженным пистолетом в кармане. Теперь я понимаю, что другого выхода у Рено не было, не зря же он сидит на том самом месте, где сидел бы Лу Ярд, не лежи он сейчас в морге.
Наступила мертвая тишина, как будто все играли в молчанку. Ведь рассчитывать на то, что кругом друзья, не приходилось. Было не до разговоров.
На мои слова Рено никак не отреагировал.
– А ты ничего не упустил? – шепнул мне Тейлер.
– Ты имеешь в виду Джерри? – Сегодня я был явно в ударе. – Я как раз собирался вернуться к этому эпизоду. Я не знаю, остался ли он по каким-то причинам в тюрьме, когда все остальные бежали, или смылся вместе с тобой и был впоследствии схвачен. Я не знаю, так ли уж он хотел ограбить банк или его заставили это сделать. Во всяком случае, в машину с остальными налетчиками его посадили, убили и оставили лежать у входа в банк, ведь Джерри был твоей правой рукой, и его труп служил против тебя веской уликой. В машине его продержали, пока грабители не выбежали из банка, а затем вытолкнули и пристрелили. Убит он был выстрелом в спину, из машины.
Тейлер взглянул на Рено и прошептал:
– Ну, что скажешь?
Рено тупо уставился на Тейлера и спокойным голосом переспросил:
– А что мне говорить?
Со словами «разбирайтесь без меня» Тейлер встал и пошел к двери.
Встал и Пит. Он уперся в стол своими громадными лапами и низким голосом проговорил:
– Сиплый! – Когда Тейлер остановился и повернулся к нему лицом, он продолжал: – Вот что я тебе скажу. Тебе, Сиплый, и всем вам. Кончайте стрельбу, слышите? Раз сами не знаете, что в ваших же интересах, спросите меня, и я вам отвечу: от этой пальбы бизнес страдает, неужели непонятно? Постреляли, и будет. Кончайте, добром прошу.
У меня есть молодые ребята, уж они-то с огнестрельным оружием обращаться умеют. В моем деле без таких не обойтись. Надо будет – они вас проучат. Хотите с порохом и динамитом поиграть? Поиграете. Хотите подраться? Подеретесь. Так и знайте. У меня все.
Пит сел.
Тейлер с озабоченным видом потоптался на месте, а затем вышел из комнаты, забыв поделиться с нами своими заботами.
За ним следом поднялись и другие: риск попасть в засаду был слишком велик.
Через несколько минут мы с Элихью Уилсоном остались в библиотеке одни.
Мы сидели и смотрели друг на друга.
Наконец он сказал:
– Хотите быть шефом полиции?
– Куда мне.
– Не сейчас. Когда мы разделаемся с этой бандой.
– И наберем другую, такую же.
– Черт возьми! – воскликнул он. – Что за тон?! Я ведь вам в отцы гожусь.
– Хорош отец – ругается последними словами и строит из себя беспомощного старика.
От гнева у него на лбу вздулись жилы. С минуту он помолчал, а потом рассмеялся:
– Хамить вы мастак, но деньги, которые я вам заплатил, вы отработали, ничего не могу сказать.
– С вашей помощью.
– А по-вашему, я нянчиться с вами должен? Деньги я вам дал, свободу действий – тоже. Вы же больше ничего не просили. Мало вам?
– Старый пират, вот вы кто, – сказал я. – Если бы не шантаж, мне никогда бы не удалось втянуть вас в это дело. Вы все время мешаете мне, даже сейчас, когда они сами готовы сожрать друг друга. А еще рассуждаете о том, сколько вы всего для меня сделали.
– Старый пират, – повторил он. – Сынок, не будь я пиратом, я бы до сих пор получал зарплату клерка и не было бы в Берсвилле никакой горнодобывающей корпорации. Только не строй из себя дурачка. Меня обманули, сынок. Обвели вокруг пальца как мальчишку. Мне многое не нравилось – вещи похуже тех, о которых я до сегодняшнего дня понятия не имел, – но меня приперли к стенке, и мне ничего не оставалось, как выжидать подходящего момента. Ведь с тех пор как Сиплый прячется у меня, я живу в собственном доме как в тюрьме. Как заложник, черт побери!
– Сочувствую. А сейчас? Сейчас-то вы за меня? – спросил я.
– При одном условии. Если победишь.
Я встал и сказал:
– Очень надеюсь, что вас посадят вместе с ними.
– Зря надеешься. – Он весело подмигнул: – Я ведь тебя финансирую. А значит, я благонадежен, верно? Так что не суди меня слишком строго, сынок. Ведь я, можно сказать…
– Ступай к черту! – гаркнул я и вышел из комнаты.
На углу в машине сидел Дик Фоли. Он довез меня до улицы, где жила Дина Брэнд, а оттуда до ее дома я прогулялся пешком.
– У тебя усталый вид, – сказала она, когда мы вошли в гостиную. – Перетрудился?
– Присутствовал на мирных переговорах, которые, по моим расчетам, должны привести как минимум к дюжине убийств.
Зазвонил телефон. Она подняла трубку и позвала меня.
– Я думал, тебе будет интересно узнать, что Нунена пристрелили к чертовой матери, когда он выходил из машины у своего дома, – раздался голос Рено Старки. – Живого места не осталось. Не меньше тридцати пуль в него выпустили.
– Спасибо за информацию.
В больших глазах Дины значился вопрос, и не один.
