Ромэйн незаметно поманила всех за собой, и они вошли в замок через неприметную боковую дверь. Девушка быстро скинула капюшон, огляделась, и буквально помчалась к лестнице, ведущей вниз, в темницу. Рай едва поспевал за ней и постоянно оглядывался в страхе, что кто-нибудь их увидит. Но им повезло – на пути не повстречалось ни одной живой души.
– Здесь стало так мрачно, – сказала Ромэйн, когда тяжелая деревянная дверь закрылась за ними.
– Хорошо, что они хотя бы сняли трупы, висевшие над входом в крепость, – проворчал Рай, с содроганием вспоминая то, что осталось от Ласточек и лорда Оррена.
Их шаги эхом отражались от каменных стен. Хэль попытался придержать Ромэйн, когда она оступилась на скользких от влаги ступенях, но она вырвала руку из его пальцев и хмуро зыркнула на него.
«Между этими двумя что-то происходит», – подумал Рай, отмечая обиженную гримасу, промелькнувшую на лице юноши.
– Ты уверена, что хочешь войти? – спросила Фэй, останавливаясь перед толстой металлической дверью.
– Уверена, как никогда в жизни, – ответила Ромэйн и потянула дверь на себя.
Их обдало смрадом гниющей плоти. Рай закашлялся и прикрыл лицо рукавом.
– Сохрани нас Трое, – пробормотал он, пропуская своих пленников вперед.
Ему не хотелось видеть, что находится в камерах. Он упорно смотрел себе под ноги и отказывался поднимать голову. Судя по запаху, в темнице кто-то умер и уже давно.
– Они просто свалили тела в одну кучу и оставили их гнить, – удивленно сказал Хэль.
«Спасибо, приятель, – подумал Рай, – теперь меня будут преследовать кошмары».
– Ты в порядке? – спросила Фэй, обращаясь к Ромэйн.
– А ты? – дрожащим голосом спросила та и закашлялась. – Почему они не похоронили их?
– Это пища, – тихо сказал Хэль.
– Пища? Для кого?! – удивленно воскликнула Ромэйн.
Рай догадывался, для кого в темницах устроили званый ужин из гниющих тел. Наверняка замок охраняют эмпуссии, а они, скорее всего, не прочь поживиться падалью.
– Вон там, – вдруг сказал Хэль. – В дальней темнице кто-то есть.
Ромэйн кинулась к клетке, Фэй не успела ее остановить. Девушка замерла перед дверью и заглянула внутрь.
– Мама? – дрожащим голосом позвала она.
То, что она увидела, заглянув в клетку, навсегда останется в ее памяти.
Изможденное, худое лицо, испачканная нечистотами одежда и глаза – о, что это были за глаза! Покрасневшие, запавшие в глазницы, совершенно пустые и дикие.
Мать бросилась к ней, в два могучих прыжка преодолев разделяющее их расстояние. Ее заскорузлые пальцы вцепились в прутья клетки, она закричала нечеловеческим голосом и попыталась вцепиться Ромэйн в горло.
Хэль оттолкнул ее от клетки и заслонил собой. Ромэйн не нашла в себе сил даже на то, чтобы воспротивиться этому. Ее била крупная дрожь, тошнота подкатывала к горлу.
– Что они с ней сделали?! – выкрикнула она и не узнала свой голос.
– Боюсь, что больше это не твоя мать, – спокойно сказал Хэль, продолжая закрывать собой чудовище, в которое превратилась леди Кловер.
– Но… – Ромэйн не могла поверить своим ушам.
Мама. Сильная и непоколебимая леди дома Наполненных Чаш. Ее превратили в монстра, чудовище, неспособное мыслить. Она…
– Она не заслуживает такой участи, – вслух сказала Ромэйн.
– Что ты хочешь этим сказать? – полюбопытствовал Райордан.
– Ее нужно убить, – холоднокровно сказал Хэль, доставая из-за пояса кинжал. – Я все сделаю, уходите отсюда.
– Но как ты выберешься? – спросила молчавшая все это время Фэй.
– Обо мне можешь не волноваться.
– Это должна сделать я.
Ромэйн достала свое оружие и сжала его в похолодевших пальцах.
– Она убьет тебя, – мягко сказал Хэль. – Сейчас она не понимает, кто ты.
– Сделай так, чтобы не убила, – потребовала Ромэйн.
Хэль склонил голову, повернулся к клетке, схватил леди Кловер за запястье и притянул к себе. Оказавшись с ней лицом к лицу, он что-то прошептал, и чудовище, бывшее когда-то самым родным для Ромэйн человеком, вдруг отступило, принялось скулить и забилось в угол клетки.
– Как ты это сделал? – спросила Фэй.
– Он из Шепчущих, – ответила за Хэля Ромэйн. – Открой дверь.
Хэль положил руку на замок и тот открылся с тихим щелчком.
Хотелось бы ей войти в эту клетку без страха, но ужас сковал тело, Ромэйн едва переставляла ноги. Приблизившись к забившейся в угол матери, она присела на корточки и попыталась заглянуть в ее лицо, но леди Кловер старательно отворачивалась, прятала глаза, будто Хэль ужасно напугал ее своими словами. Интересно, что он сказал ей? Как сумел повлиять на то, во что она превратилась?
Мирай сказал, что мешкать нельзя. И она послушалась его совета.
Одним легким движением Ромэйн перерезала горло собственной матери и отпрянула, пораженная тем, что сделала. Тело леди Кловер обмякло, а на лице вдруг проступили знакомые человеческие черты. На мгновение Ромэйн показалось, что сознание вернулось к матери, но когда она попыталась положить ее голову себе на колени, существо щелкнуло зубами, отпугнув ее.
– Пойдем. – Хэль осторожно взял Ромэйн за плечи и помог подняться. – Нам больше нечего здесь делать.
– Ее нужно похоронить, – прошептала Ромэйн.
