Со второго этажа спустились три служанки и, склонив головы, попросили гостей следовать за ними. Хэль знал, что их с Ромэйн ни за что не поселят в одной комнате, но все равно надеялся на это. Ему не хватало близости, он был голоден и безумно хотел хотя бы прикоснуться к сущности, заточенной в ее теле.
– Фэй останется со мной, – Ромэйн остановилась у одной из дверей и указала на Мирая: – Вы с Хэлем займете вторую комнату, а остальные – третью.
– Почему мы должны жить с дураком? – вяло возмутился Барниш, с неприязнью разглядывая Латиша.
– Кто тут…
Началась перепалка. Хэль вздохнул, отвел взгляд от Ромэйн и вошел в комнату, которую для них приготовили.
Ничего особенного – большая кровать, камин, окно с тяжелыми занавесками, стол, зеркало в человеческий рост, дверь, ведущая в уборную.
– Посплю на полу, – в один голос сказали Хэль и Мирай, и уставились друг на друга.
– Мне не сложно, – безразлично сказал наследник Дома Старой Крови.
– Мне тоже, – пожал плечами демон.
Они некоторое время потоптались на пороге, затем Хэль сжалился над мальчишкой и сказал:
– Хорошо, если тебе так хочется, можешь спать на полу. Я отдам тебе подушку и одеяло.
– Спасибо.
Они снова замолчали, чувствуя себя довольно неловко в обществе друг друга. Хэль до сих пор не раскусил этого молчаливого юношу – мысли Мирая оставались скрытыми от него. Мальчишка явно был обучен некоторым магическим приемам, но тщательно это скрывал.
Служанка вошла в комнату с двумя дымящимися ведрами и отнесла их в уборную. Хэль проводил ее взглядом, хлопнул в ладоши, когда за женщиной закрылась дверь, и сказал:
– Я помоюсь первым, ты же не против?
Мирай только пожал плечами. Он сел перед камином, сложил ноги в неудобной позе, и уставился в огонь.
Хэль вошел в уборную и закрыл дверь. Скинув одежду, он залез в деревянную ванну не разбавляя воду – что ему, демону, какой-то кипяток? Не сварится же он заживо, право слово.
Расслабившись, он выпустил свою сущность и позволил ей выскользнуть в комнату, а из нее – в коридор. Вместо того, чтобы пробраться в комнату Ромэйн и понаблюдать за ней, Хэль алым туманом устремился вверх по лестнице, туда, откуда несло смрадом лжи. Ее вкус появился на языке в тот момент, когда они оказались под крышей Воющего Дома.
Запах привел его к двери кабинета, в котором сидел лорд Спайк. Он поставил локти на стол и оперся головой на сомкнутые руки. Перед ним лежал лист бумаги, исписанный дерганным, неразборчивым почерком.
Сущность Халахэля обволокла лорда, туман пробрался в его тело через ноздри и приоткрытый рот, а спустя мгновение демон ощутил полный контроль над телом мужчины.
Он взял послание и поднес его к лицу. Зрение у лорда Спайка оказалось неважным.
– Пленников… – произнес Халахэль неприятным, чужим голосом. – Ты заврался, Спайк, предал старого друга и, мне кажется, заслуживаешь наказания.
Поднявшись из-за стола, он подошел к двери, ведущей на балкон и распахнул ее. Ветер ворвался в кабинет, разбросал бумаги, лежавшие на столе. Хэль ощутил сопротивление, отголосок воли хозяина тела, но лишь рассмеялся над его жалкими попытками вернуть контроль.
– Ты обвиняешься в предательстве, – торжественно провозгласил Халахэль чужими губами. – А я ненавижу предателей.
Лорд Спайк перевалился через низкие перилла и полетел вниз, не успев издать ни звука. Алый туман просочился под дверью и исчез в темноте узкого коридора.
Хести не спалось. Всю ночь она то и дело вскакивала, чтобы выглянуть в окно. Какая-то странная сила не давала ей лежать в постели и это страшно выводило ее из себя. Плюнув на все, она накинула мантию и выскользнула в темный коридор.
Ее шаги скрадывал местами потертый ковер. Где-то ревели эмпуссии. Зов, звучащий в голове, становился сильнее с каждым шагом. Выходит, она не ошиблась – кто-то призывал ее и делал это давно.
Она свернула в боковой коридор и подошла к комнате, которую жрицы использовали для хранения котлов и трав для снадобий. Крик в голове стал почти невыносимым, она распахнула дверь и оказалась лицом к лицу с Верховной. По спине Хести покатились капли холодного пота.
Она упала на колени и прижалась губами к полам мантии жрицы. Та никак не отреагировала на это, так и стояла, подавляя ее одним своим присутствием.
– Она готова?
Голос Верховной напоминал текущий ручей, звон серебряных колокольчиков – все самое приятное, что только можно себе представить. Он завораживал, лишал воли, мягко подавлял, заставлял склоняться все ниже.
Хести уткнулась лбом в холодный пол и зажмурилась.
– Ты не слышала мой зов? – требовательно спросила Амария.
– Я крепко спала, – прохрипела Хести.
– Ложь.
Тело сковала неприятная, но не болезненная судорога.
