– Эрэа… – Ричарду стало жутко; он не верил, не мог верить, что человек, каким бы он ни был, мог сотворить подобное. Ворон был злым, насмешливым, жестоким, но есть же предел любой подлости. – Может быть, картину прислал кто-то другой? Кто-то, кто ненавидит обоих?
– Кто? – Она не удивилась вопросу, наверное, тоже искала… И не нашла. – Алву ненавидит вся Талигойя, но я не знаю никого, кто осмелился бы так над ним подшутить, и потом, он сам рассказал. Позже. Рокэ никогда не отрекается от того, что делает. Спросите его о своем отце, он расскажет правду. Со всеми подробностями. Я спрашивала, и лучше б я этого не делала! Отсутствие совести и сострадания порой так легко спутать со смелостью. Ворон рассказал про Эгмонта Окделла с той же проклятой улыбкой, что и про Джастина Придда. Правда, маршал не думал, что мальчика убьют его же родные.
Ветка с хрустом надломилась, и Катарина, словно очнувшись, посмотрела на то, что сотворили ее руки.
– Может быть, я недостойна дома Ариго, но я бы не смогла убить брата, что бы тот ни натворил. Мы все не без греха, а в шестнадцать лет так просто ошибиться… Это для вас, мужчин, честь – все, а для нас главное – любовь. В юности я так надеялась…
Ее величество бережно положила сломанную ветку на скамейку и замолчала, глядя куда-то вдаль. В юности она надеялась встретить любовь, а ей пришлось стать женой короля и любовницей маршала. Ради Талигойи. Кансилльер прав, Катарина – жемчужина, даже не жемчужина – звезда, взошедшая над руинами. Если б Ричард Окделл своей смертью мог облегчить ее участь, он умер бы без колебаний, и умер счастливым, но его смерть и его жизнь ничего не меняли в судьбе хрупкой женщины с пепельными косами.
– Дикон, – тихо произнесла королева, – можно я буду вас так называть? Штанцлер говорил, друзья называют вас именно так… Мы ведь можем стать друзьями?
– Ваше величество!
– А вы зовите меня Катари́; разумеется, когда мы одни. Я всю жизнь мечтала о младшем брате, старшие братья вечно заняты войнами, политикой и охотами, им не до покинувших детскую сестер… Ты не понимаешь, как страшно годами не говорить ни единого искреннего слова! Я почти рада этой нелепой сплетне, иначе я никогда бы не решилась на тайную встречу с молодым человеком…
– Эр Штанцлер предупредил меня, как вы рискуете.
– «Ты», Дикон, «ты»… А риск, что ж, ты рискуешь не меньше… Прости, я сегодня сама не своя, мне вредно вспоминать. Давай поговорим о чем-нибудь другом. Значит, ты был болен, и тебя заперли в доме?
– Да, ваше величество.
– Катари…
– Да, Катари. Я простудился, и монсеньор запретил мне выходить.
– Болеть всегда так скучно.
– Ну, вообще-то я не скучал… Герцог велел мне разыскать книги о Гальтаре. Это было интересно.
– Гальтара? – удивилась Катарина. – Старая столица? Зачем?
– Кажется, монсеньора попросили… Я отдал ему то, что нашел, и он велел слуге куда-то все это отправить.
– А что там было, в Гальтаре? Знаешь, Дикон, я ведь люблю сказки, – виновато улыбнулась Катарина, – а то, что случилось так давно, стало сказкой.
– Гальтара была очень большой, – послушно начал Ричард, вспоминая переплетенный в пятнистую кожу фолиант, единственный, который он прочел, остальные оказались слишком непонятными. – Она была построена с помощью великих сил в древние времена…
Ричард никогда не был хорошим рассказчиком. Ему так хотелось передать охватившие его в старой библиотеке ощущения тайны и тоски по ушедшей мощи, но юноша не знал, с чего начать.
«Кэртиане жить, пока стоит Кольцо Гальтары», – было начертано на вратах внутренней Цитадели, вратах, которые открывались лишь пред теми, кто принадлежал к Великим Домам. Четыре Великих Дома, Четыре Знака Силы, Четыре Верхних Города, Четыре Вечных Башни, разнесенных на тысячи пасадан…[103] Когда вбираешь в себя странные слова, начертанные на пожелтевших страницах, они пленяют, но сто́ит произнести их вслух, и очарование исчезает.
– Ты знаешь, почему Раканы оставили Гальтару? – постаралась помочь Катарина.
– Ну… Там написано, что у короля Эридани было двое братьев. Среднего звали Ринальди, младшего – Эрнани. Ринальди был очень гордым, и еще он влюбился в герцогиню из дома Ветров…
– Дом Ветров, – пробормотала Катарина. – Дом Алва, проклятый дом…
– Тогда это были не Алва. – Отец говорил, что нужно быть честным даже по отношению к врагам. – Юная Беатриса была женой полководца Лорио Борра́ски, и она любила своего мужа. Ринальди воспользовался тем, что Лорио отправился в поход, и в маске проник к герцогине в спальню. Беатриса приняла его за грабителя и закричала. Прибежали слуги, во время боя маска упала, герцогиня узнала принца и велела его отпустить. Ринальди подумал, что это знак любви, но Беатриса сказала, что лучше принадлежать последнему слуге или псу, чем забывшему о своей чести принцу. Ринальди ушел, но он не привык проигрывать. Брат короля похитил Беатрису…
