– К счастью для нас, они не могут быть здесь, – медленно произнесла королева. – Если б Раканы повелевали великими силами, Франциск Оллар их не победил бы. Будем надеяться, талисманы, где бы они ни были, пролежат там до скончания времен. Спасибо тебе, Дикон. Это самая страшная и самая красивая легенда из всех, которые я слышала. Представляешь, я чуть было в нее не поверила.
– Ваше величество…
– Катари, Дикон!
– Катари, ты думаешь, это ложь?
– Что касается герцогини и принца – нет, такое нельзя придумать, а вот все остальное… В Эсператии сказано, что нет силы аще не от Создателя, а Он не потерпит на земле Кэртианы мерзких тварей… И потом, в юности я увлекалась магией. Мне так хотелось научиться менять мир к лучшему, но колдовство невозможно, Дикон. Даже самое простое. Людям не дано летать, и они с этим живут, иногда даже счастливо. Надо смириться и с тем, что колдовать нам тоже не дано. Если б древние секреты и впрямь существовали, их бы снова открыли. Как гоганы ни хранили тайну бумаги и пороха, а монах-адрианианец их все равно разгадал; то же было бы и с магией, существуй она на самом деле.
На первый взгляд дела шли более чем неплохо, и его высокопреосвященство сам не понимал, почему в последнее время его раздражает все или почти все.
Кардинал чувствовал – он теряет бесценное время, а снизошедшее на Талиг затишье не к добру. Объяснить причину своего беспокойства Сильвестр не мог даже себе, не то что другим. Говорят, неразумные твари чуют приближение землетрясений и пробуждение огнедышащих гор, чуют и уходят, а люди до последнего цепляются за свой скарб и гибнут под его обломками. Не так ли и он – чутье кричит об опасности, а кардинал Талига занят повседневной ерундой.
Сильвестр потребовал шадди, но пить не стал. Секретарь поставил поднос на стол и вышел. Дорак сидел, глядя, как над изящной чашечкой поднимается ароматный пар. Следовало просмотреть прорву бумаг, пригласить для беседы тессория и воспитателя наследника, написать шесть писем, но заставить себя взяться за перо или шнур от звонка Квентин Дорак не мог. Леворукий и все твари его, откуда все-таки ждать удара?
Из Агариса? Вряд ли. В Святом граде все идет так, как идет, Эсперадора по-прежнему нет, а магнусы и кардиналы расселись вокруг пустующего трона и готовятся к драке за наследство. Надо полагать, этого удовольствия им хватит надолго, а пока на престол водрузят Юнния. Старикашка и впрямь рассыпается на ходу, это проверялось неоднократно. Нет, Агариса пока можно не опасаться. Дриксен и Гаунау? Еще смешней. Им даже Бергмарк не по зубам, а их союзники в Талиге сидят тише воды ниже травы.
После Ренквахи прошло слишком мало времени, вряд ли Люди Чести дозреют до очередного бунта раньше чем лет через восемь-десять, даже жаль… Бунт – прекрасный повод разом покончить с последней крамолой, но Анри-Гийом для мятежа слишком стар, а Окделл – молод… Тогда в чем же дело? В Альдо Ракане? В гоганском золоте? В нелепой истории с пропавшим Арамоной и спятившими – и тут тоже спятившими! – слугами?
Сильвестр вытащил из груды документов приказ, в котором капитаном Лаик назначался Клод Дезарри́ж. За ветерана хлопотал фок Варзов, а Рокэ то ли по своему обыкновению подмахнул бумагу не глядя, то ли из вредности не пришел за советом, хотя главу фабианского братства избирает кардинал, а маршал лишь формально утверждает.
С Алвы станется затеять ссору просто от скуки, но ссоры не будет, потому что решение правильное. Вольфганг фок Варзов не просто хороший воин, он один из немногих Людей Чести, кому можно полностью доверять. Не считая Рокэ, разумеется, но потомку Рамиро дружки Алисы с наслаждением перервут глотку, а Вольфганг для них – свой, а потому его служба особо ценна. Да и в людях Варзов разбирается неплохо, надо полагать, этот Дезарриж предан Талигу и своему маршалу, смел и неглуп – старый вояка дураков и трусов не жалует.
Кардинал немного пожевал губами и переложил приказ в черную сафьяновую папку для одобренных документов. Клод Дезарриж может приступать к исполнению своих обязанностей прямо завтра. Когда освоится, нужно его вызвать и расспросить, свежий глаз может заметить что-нибудь любопытное. Пусть поищет следы Арамоны. В то, что этот бражник и мерзавец взят живым на небо, кардинал не верил, но на земле его не нашли, хотя, узнав об исчезновении капитана Лаик, его высокопреосвященство пустил по следу лучших сыщиков.
Та же беда, что с Германом и Паоло, но там кардинал еще допускал бегство – бегство не от власти, а от неведомой угрозы. Здесь же это было исключено – Арамона был слишком глуп, чтобы исчезнуть, не оставив следов. В то, что в дело и впрямь вмешалось нечто сверхъестественное, верилось с трудом, но слуги отчего-то поголовно сошли с ума, новая конюшня превратилась в гнилую развалюху, а в Агарисе, прошу заметить, рехнулся астролог, работавший на Альдо Ракана. Ракан…
