Рассанна медленно несла желтоватые волны к Холтийскому морю, дальний берег ровной буро-зеленой полосой отделял бледную воду от выгоревшего неба. То, что Рассанна считалась величайшей рекой Золотых Земель, Ричард знал из уроков господина Шабли, но истинного ее величия не представлял, не мог представить. Данар в сравнении с ней казался чуть ли не речушкой, что уж говорить о Лебединке, которую в конце лета овцы переходят вброд.
За Рассанной лежала Восточная Вараста, за Рассанной была война, но в летний жаркий день в подобное верилось с трудом. Дикон понимал, что не сегодня завтра Южная армия покинет Тро́нко, возникший еще в те времена, когда граница Талигойи проходила по берегу, и пойдет через бесконечные степи навстречу бириссцам.
Тронко война почти не зацепила, хотя за рекой и собралось множество беженцев. По приказу губернатора драгуны не давали варастийцам переправляться – под страхом ссылки в рудники. Люди, впрочем, уже не очень рвались в Большой Талиг: крестьяне надеялись, что до холодов Ворон с разбойниками покончит.
Эр Август считал, что война будет проиграна, но сам Дикон в правоте кансилльера почти разуверился. Офицеры и порученцы, с которыми сталкивался оруженосец Первого маршала, не сомневались ни в собственных силах, ни в талантах Алвы и сетовали разве что на жару и бестолковость губернатора, не сумевшего дать обнаглевшим дикарям по лапам.
– Дикон!
Веселый голос вернул юношу в жаркий, пыльный день. Дик непросто сходился с людьми, но Оскар Феншо́-Триме́йн ему понравился сразу и навсегда. Оскару было двадцать шесть лет, в двадцать четыре он за успешные действия во время лудзейской кампании был произведен в генералы, а в двадцать пять принял авангард Южной армии. Ги Ариго, покидая Тронко, предложил Феншо уехать в Олларию вместе с другими высшими офицерами Южной армии, но Оскар отказался. Столичная жизнь молодого генерала не прельщала, он, по его собственным словам, хотел «поучаствовать в настоящем деле».
– Мой генерал! – Ричард вскинул руку в нарочито бравом приветствии.
– Корнет Окделл! – Феншо испустил пронзительный начальственный вопль. – Как вы стоите?! Где почтение, я вас спрашиваю? Где трепет? Где восторг?! Вы соображаете,
Феншо-Тримейн вел затяжную необъявленную войну с начальником штаба Южной армии Леонардом Манриком, также отказавшимся покидать Варасту. Вообще-то в Тронко ожидали, что Проэмперадор заменит всех назначенных Ариго офицеров, но Ворон лишь пожал плечами и сказал, что старший брат королевы уже освободил армию от тех, кто помешает выиграть кампанию.
Совет Меча наделил Проэмперадора правом вытребовать в свое распоряжение любого военного, но Алва привез с собой лишь троих генералов и одного полковника. Не воспользовался он и возможностью усилить Южную армию свежими резервами. Феншо полагал это решение ошибкой. Несмотря на свою молодость, Оскар великолепно разбирался в стратегии и тактике, а его квартира была забита трактатами по военному искусству, что, впрочем, не мешало командующему авангардом шутить и дурачиться.
– Счастлив расстреляться и повеситься по приказанию великого Манрика! – лихо отбарабанил Ричард и тоже расхохотался.
Привычка Манрика грозить подчиненным всевозможными карами и его происхождение от беглого гоганского повара служили неистощимым источником шуток, которыми обменивались недолюбливающие «рыжего придурка» офицеры. Ричард полностью разделял их мнение о том, что Леонарда следует удавить, утопить и скормить степным ызаргам, но ызарги пробавлялись зарезанным скотом, а начальник штаба мотал жилы тем, до кого мог дотянуться, всеобщая неприязнь его даже не задевала.
Дик терпеть не мог гоганского выскочку и любил Феншо, прочее же начальство вызывало у юноши смешанные чувства.
Генерал от кавалерии, брат-близнец капитана личной королевской охраны и старший брат Арно Эмиль Савиньяк, – громко смеялся и был знаменит своей вспыльчивостью и любовными похождениями. В Южной армии он занял место Рокслея, последовавшего за своим маршалом в столицу.
Савиньяки принадлежали к Людям Чести, но эта фамилия с первого дня приняла сторону Олларов, а сам Эмиль вместе с Алвой участвовал в подавлении восстания Окделла и был ярым поклонником талантов Ворона. Если б не эти обстоятельства, генерал стал бы одним из кумиров Ричарда, но есть вещи, перешагнуть через которые невозможно.
По тем же причинам Дик не мог восхищаться маркизом Дьегарроном и полковником Ора́сио Бади́льо, в чьем распоряжении были кэналлийские стрелки. Четвертым Рокэ привез в Тронко Курта Ве́йзеля, пожилого артиллерийского генерала, знакомого Ворону по многочисленным торским кампаниям. Вейзель отличался завидным миролюбием и был вежлив даже с порученцами. Самый старший во всей Южной армии, он думал только о пушках, ядрах и конных запряжках.
