Что до тех, кто служил в Тронко при Ариго и остался, то они оказались довольно-таки заурядными. Мушкетерский полковник Хэ́виленд трясся над каждой монетой, командиры пехотных полков Оноре Маро́, Филибер Шенонсо́ и Бонифас Монтре́ думали лишь об эруа[111], а пожизненный комендант Тронко генерал Уэсс был стар и глух на одно ухо. Впрочем, никто из них Дику жить не мешал, даже Манрик, которого юноша ненавидел скорее за компанию с Оскаром и потому, что это было весело.
Отсмеявшись, Феншо заговорщицки понизил голос:
– Нашему отдыху скоро придет конец. Переправа почти наведена, так что, корнет, готовьтесь к подвигам.
– Оскар… – Командующий авангардом приходился Ричарду дальним родичем по материнской линии и первым предложил юноше перейти на «ты», по крайней мере когда их не слышат. – Ты и впрямь думаешь, что мы победим?
– Разрубленный Змей, еще бы! Если б губернатор соизволил поднять жирную задницу и заняться своими прямыми обязанностями, а не пускал пузыри, бириссцев давно след простыл бы. Бросать на дикарей боевые полки унизительно, но дело зашло слишком далеко. Чтобы успокоить крестьян и заставить их вернуться, придется устроить хорошенький парад.
– Я… – Дик немного поколебался, но Оскару можно было доверять, он никогда никого не выдавал. – Один… очень умный человек говорит, что армия не справится с летучими отрядами. И потом… Если Оллары проиграют эту войну, это пойдет на пользу делу освобождения Талигойи.
– Бред! – отрезал Феншо. – На любых летунов управа найдется. Нужно построить вдоль гор укрепленные лагеря и регулярно производить кавалерийские вылазки. Наши лошади лучше, а против наших мушкетов и пистолетов дикари и вовсе бессильны.
– Не надо называть их дикарями. Бириссцы – наши союзники, они воюют за нашу свободу…
– Нужны мы им вместе с нашей свободой! – Лицо Феншо стало жестким. – Читайте историю, молодой человек, это полезно. Бириссцы всегда резали и грабили тех, кто слабее. К началу круга Скал они уничтожили или вытеснили в бесплодные земли менее воинственные горные племена, чем спилили сук, на котором сидели. Скотоводством и земледелием бириссцы заниматься не желают, а грабить стало некого. Пришлось уйти в Кагету под руку тамошних казаров и превратиться в их цепных собак. В четвертом году нашего круга Франциск Оллар отменил старое эсператистское вето, запрещавшее селиться в Варасте, и на сорок лет освободил переселенцев и их потомков от налогов. Земли здесь очень плодородные, так что переселенцы быстро разбогатели. Бириссцы это увидели и решили приняться за старое. Сначала они действовали с оглядкой, потом обнаглели, за что и получат. Я буду не я, если не пригоню к Рассанне полтысячи «освободителей» и не утоплю на глазах беженцев и дурака-губернатора! Я живу в великой стране, Дикон, и не позволю кому попало ее освобождать. Надо будет, я это сделаю сам и обойдусь без наемников…
– Оскар, ты с ума сошел!
– Закатные твари, это вы с ума посходили. Додумались! – Оскар раскипятился не на шутку, он вообще легко выходил из себя. – Ждать помощи от врагов, которые спят и видят, чтоб Талиг околел! Оллары – дерьмо, не спорю, но Раканы еще дерьмовее. Кто они такие, чтоб приходить к нам и нами править?! Нет, Дикон, кто продул и удрал, тот продул и удрал. Фердинанда гнать надо в четыре шеи, кто бы спорил, но таскать каштаны из огня для принца, которого никто в глаза не видел, я не собираюсь. Корона должна принадлежать самому сильному и самому смелому. Разумеется, из коренных талигойцев.
– Я тебя не понимаю.
– Молодой еще. – Оскар Феншо шутливо дернул Дика за перевязь. – Сейчас наше дело – расколотить бириссцев и завоевать любовь поселян и особенно поселянок. О! – Генерал нарочито вздрогнул. – Ползет, чудовище. Никого не боюсь, а Жиля Понси́ боюсь. Женщины мышей и пауков боятся, а я вот его.
Дик захохотал, глядя на приближающуюся к ним длинную и тощую фигуру. Понси угодил в порученцы к командующему Южной армией благодаря настырности своего деда, генерала от кавалерии, слава которого некогда гремела по всему Талигу. Увы, внук кавалериста, по словам Оскара, мог загнать любую клячу до смерти, не садясь на нее, одним лишь своим видом. Алва назвал Понси ужасным, и Дик в кои-то веки полностью разделял мнение своего эра.
Понси остановился, не доходя до Ричарда и Оскара пару шагов, и уставился на собеседников. В этом не было ничего необычного – Жиль редко заговаривал первым, обычно он стоял столбом, осуждающе глядя на облюбованную жертву, отчего жертва готова была провалиться сквозь землю.
– В чем дело? – раздраженно спросил Оскар.
– Господин генерал! – завопил Понси, это тоже было обычным: когда порученец открывал рот, его слышали на том берегу Рассанны. – Вас разыскивает господин начальник штаба генерал Манрик!
– Хорошо, – коротко бросил Феншо, в мгновение ока превратившись из Оскара в господина командующего авангардом. – Я иду. Корнет, проводите меня.
