Разумеется, отважный Туххуп в ответ прокричал про конский навоз. Белый Лис расплылся в медовой улыбке, казарон картинно вскочил на гнедого жеребца. Сбруя была роскошной, но самого коня, на взгляд Эпинэ, слишком раскормили. На таком еще можно принимать парад, но не сражаться. Талигоец проследил, как командующий правым крылом в сопровождении полутора десятков разряженных дружинников покидает лагерь, и столкнулся взглядом с Луллаком. Племянник казара красноречиво поднял глаза к небу, и Робер невольно улыбнулся в ответ.
Туххуп-ло-Марапон из славного рода Парасксиди был горд и счастлив. Из шестисот девяноста двух казаронов, пришедших на Дарамское поле, казар избрал именно его. Всю свою жизнь Туххуп полагал род Хисранда-Ханда, к которому принадлежал Адгемар, выскочками, а самого казара хитрецом и завистником, но сегодняшний день искупает многое. Хотя что значит – искупает?! У Адгемара нет другого выхода – в Кагету пришла война. Адгемар такой же трус, как его отец, дед и все мужчины рода Хисра́нда-Ха́нда.
Перепуганный казар бросился за помощью к настоящим воинам, а чей род в Кагете сравнится в доблести с родом Парасксиди?! Но и среди Парасксиди есть лучшие и худшие. Лис труслив, однако в уме ему не откажешь. Из всех он избрал Туххупа и вручил ему армию, равной которой Кагета еще не собирала. Племянник казара посмел возражать, щенок нагл и глуп. Вообразил, что если он смог разогнать холтийских дикарей, то справится и с лучшим полководцем Талига! Как бы не так, подобная дичь Луллаку не по зубам. Тут нужны великий ум, великий опыт и великая доблесть…
Казарон знал, что станет делать. Сначала он выиграет битву, потом войну, а потом… потом он и не подумает распускать вверенное ему войско… Корона казара должна украшать чело славнейшего из мужей Кагеты, а не хитреца и лицемера, не сумевшего защитить свой народ. Именно так! Он спасет казарию, разоружит бириссцев и выставит их в горы. Не столь уж эти «барсы» и хороши, если не смогли удержать перевал, считавшийся неприступным, и позорно бежали. Новый казар не станет прятаться за дикарей, которые не веруют в Создателя и поклоняются дикому зверю.
Своего первого барса Туххуп добыл в пятнадцать лет – дикий кот повадился таскать ягнят в окрестностях родового замка Марапон, за что и поплатился. В пятьдесят четыре казар Туххуп-ло-Марапон избавит от хищников другую отару, ведь казар – прежде всего пастух, которому Создатель повелел блюсти человеческое стадо. Ну и стричь, разумеется, но это потом. Сначала разбить, втоптать в навоз наглеца, посмевшего осквернить своим присутствием древнюю землю Кагеты!
Подъезжая к своему крылу, Туххуп коснулся навощенных усов и приосанился. Сейчас он соберет казаронов и напомнит им об их долге перед отечеством, былых подвигах и доблести рода Парасксиди. Затем марапонский епископ призовет на головы ополченцев благословение Создателя, и кагетские конники сметут вражеских пехотинцев с лица земли. Маршал Алва, заняв позицию напротив центрального лагеря, вновь выбрал себе в противники Багряную стражу. Не выйдет! Талигоец узнает, что значит скрестить меч с кагетскими казаронами. Кажется, Алву называют Вороном, что ж, ему придется иметь дело с орлами. Именно этими словами будущий казар и закончит свою речь, а потом ветер в лицо, поднятые клинки, ползающие в грязи враги…
Представитель славного рода Парасксиди поднял подбородок, глядя вперед и только вперед, туда, где средь казаронских знамен реял на ветру его собственный стяг. Золотой орел потрясал огромной секирой. Благородной птице не хватало только казарского венца, украшавшего ничтожного лиса. Ничего, время Орла еще придет!
Туххуп, храня свое величие, старался не смотреть по сторонам и все равно краем глаза видел малиновые плащи Бушу́ши-ло-Марзу́ка и зеленые Марахо́на-ло-Бара́ха, а нос казарона ловил запахи жарящегося мяса. Странно, откуда у этих голодранцев столько воинов, столько коней и столько парчи на плащи?! Лиса считают хитрецом, но в Марзуке и Барахе сборщиков налогов водят за нос. Когда на трон Равиата сядет потомок орлиноглазого Парасксиди, все изменится! Он не позволит себя обкрадывать, утаивание доходов и тайное вооружение дружин будут караться смертью. Обманувший казара обманывает Создателя, а обокравший казара крадет у Него.
Преемник Адгемара смерил взглядом провинившихся казаронов, но промолчал. Не теперь.
– Благородный казарон!
– Говори, воин.
Проклятье, как не вовремя!
– Благородный казарон, к нам приближаются чужие всадники.
– Безумцы сами уготовили себе свою судьбу, – обронил Туххуп, разворачивая коня.
То, что предстало взору будущего венценосца, исторгло из его горла яростный рык. Впереди, на расстоянии пистолетного выстрела, гарцевали вражеские всадники в… казаронских коронах! Проклятые скоты посмели нацепить священные уборы не только на себя, но и на своих кляч. Одно это было неслыханным оскорблением, но мерзавцы пошли еще дальше. Всадники и их кони с ног до головы были увешаны кагетским золотом, тем самым, что хранилось в Барсовых Вратах!
