Казаронская конница растеклась по равнине, после чего началась несусветная мешанина. С полтысячи всадников резко оторвались от основной толпы, повиснув у талигойцев на хвосте, но затем кто-то на пегой лошади прекратил погоню, спрыгнул наземь и кинулся что-то собирать. Его примеру последовал другой, третий, десятый… Человек тридцать из умчавшихся вперед оглянулись и завернули коней. К тому же месту, наплевав на первоначальную цель, устремлялись единичные всадники и целые отряды из числа наступавших на пехоту.
«Золотой эскадрон» к тому времени уже обогнул рощу и вместе с наиболее упорными преследователями скрылся из глаз, но суматоха не прекращалась. Копошившихся в смятой траве накрыла вторая конная волна. Одни сборщики нашли смерть под копытами единоверцев и соотечественников, другие схватились за сабли. Кто-то разрядил пистолет в своего же, кто-то из вновь прибывших спешился и присоединился к ползающим в пыли. Подоспела следующая лавина и столкнулась с теми, кто решил вернуться. Пешие и конные толпились на сравнительно небольшом пятачке, тут и там возникали драки – сперва одиночные, потом Робер с отвращением увидел, как сцепились два немалых отряда. Больше маркиз не сомневался: «бегущие» талигойцы устилали свой путь золотом. Разрубленный Змей! Разбросанные по полю «ничейные» сокровища не могли не привлечь самых жадных, а от жадности звереют.
Полку золотоискателей все прибывало, те, кто очутился на заветном месте раньше, яростно отбивались от припоздавших, и тем, и другим было не до казара и тем более не до врага. Те же, кто все-таки продолжал наступление на пехоту Рокэ, безобразнейшим образом спутали ряды. Тем не менее первую рощу они миновали без особых приключений, но затем часть всадников резко свернула и понеслась вдоль опушки.
– Уроды, – проворчал Луллак и в ответ на невысказанный вопрос пояснил на талиг: – Там большой обоз. На самом виду…
Вряд ли это было ошибкой, обоз казаронам подсунули нарочно! Обоз и золото! Алва знал, что делает, казаронским воякам мимо такой приманки никак не пройти!
– Мой казар, – Луллак говорил сухо и отрывисто, – разреши ударить справа.
– Нет! – отрезал Адгемар, на мгновение утратив обычную благостность. – У Туххупа достаточно сил.
Луллак сверкнул глазами, но промолчал, сделав вид, что полностью поглощен происходящим. Роща скрыла золотоносцев и их преследователей, но перед лагерем продолжалась драка за оброненные ценности, к которой десятками и сотнями присоединялись оставленные в резерве голодранцы. Оттуда, где грабили обоз, донеслось несколько взрывов, но что там творилось, было не понять. Оставшиеся туххуповцы нестройной толпой продвигались к талигойским каре, и Робер наконец понял, в чем основная беда казаронской кавалерии. Не считая глупости, разумеется.
В Талиге полковые лошади примерно одинаковы. Конечно, офицеры побогаче заводят себе морисков и полуморисков, но соразмеряют их бег с возможностями остальных коней; кроме того, и всадники, и лошади знают свое место в строю. В Кагете же себя подобными вещами не утруждали. Да, многие здесь по праву считались хорошими наездниками, а у некоторых имелись приличные лошади, но хватало и перекормленных, и, наоборот, полудохлых с голоду.
Казароны, желая похвастаться многочисленностью личных дружин, притащили с собой всех, кого могли собрать. Естественно, по краям ставили воинов на приличных лошадях и в добротных одеждах, а внутри, где не видно, всадники сидели чуть ли не на водовозных клячах. Стоящим на месте дружинам это придавало внушительности, но стоило им сорваться в галоп, как произошло неизбежное. Передовые наездники, надежда и гордость своих казаронов, ушли вперед, за ними нещадно нахлестывали лошадей те, кто поплоше, сквозь них прорывались обладатели хороших скакунов из задних рядов. Разноцветные отряды сбивались в кучи, свои мешали своим, Алве осталось лишь усугубить сумятицу, что он и проделал с присущей ему выдумкой.
Кагеты победнее при виде втоптанного в землю золота не выдерживали и бросались его собирать. Мчавшиеся сзади всадники побогаче не могли или не хотели сдерживать лошадей и сбивали бедных и жадных. Лишившиеся еще до схватки наездников кони бестолково носились по полю, внося свой вклад в и так немалую суматоху. Казароны, еще не вступив в бой, разделились на три части, спутали ряды и умудрились передавить друг друга, хотя их все равно оставалось во много раз больше, чем талигойцев.
– Мой казар, – Луллак дрожал, как охотничий пес, – самое время… Мы должны их взять!
– Их возьмет Туххуп, – пожал плечами Адгемар. – Или погибнет, сражаясь за Кагету. Это прекрасная смерть.
