Заманчивое предложение для наследника одного из Великих Домов. Примкнуть к гайифским наемникам и лет за двадцать обеспечить свою старость. Не так плохо, кстати, и уж всяко лучше, чем жить за счет Эсперадора и гоганов. Продавать свою шпагу почетней, чем совесть или родину. Что б ни говорили Клемент и Енниоль, Оллары сидят крепко, и Робер Эпинэ вряд ли услышит, как на башнях родового замка скрипят флюгера со скачущими лошадьми. А что самое печальное, он не уверен, что хочет вернуться. Вот бедняга Машир, тот мечтал о доме, но так и не увидел морского быка…
– Он так и не увидел морского быка, – пробормотал Робер.
– Что? – не понял Ламброс.
– Так, ерунда, – махнул рукой Иноходец. – Вспомнил Машира. У бедняги были дурные предчувствия, и он погиб.
– Никогда не стоит пренебрегать предчувствиями, – покачал головой гайифец. – Но если их нет, следует руководствоваться здравым смыслом. Я верю в человеческие репутации. Про маршала Алву говорят, что он непобедим. По-видимому, так оно и есть. Алва обещал взять неприступный перевал и взял. Затем он обещал разгромить Адгемара, что и сделал. Я приехал в Кагету заработать, а не умереть. Мои товарищи со мной согласны. Эпинэ, я настоятельно советую вам отправиться с нами и предоставить казара его судьбе. Уверяю вас, на нашем месте он поступил бы именно так.
Робер и без уверений знал, что Адгемар продаст всех и всё, но последовать умному совету не мог. Другие поймут, но он себя не простит, если сбежит, бросив тех, кто умирал вместе с ним.
– Благодарю вас, теньент. Я останусь с арьергардом, по крайней мере до Равиата. У Луллака мало опытных офицеров.
– Я искренне желаю вам удачи, – вздохнул гайифец, – но вы совершаете ошибку.
– Я знаю, – согласился талигоец, – но лучше ощущать себя глупцом, чем подлецом. Не принимайте это на свой счет, вы пришли сюда за деньгами, я пришел за помощью. Это разные вещи.
– Безусловно. – Ламброс и не думал обижаться. – Не хотите передать со мной письмо или какую-нибудь мелочь?
Он может написать матери, деду, Альдо, Мэллит… Он и написал бы, если б точно знал, умрет или вернется. Предсмертное письмо, если уцелеть, покажется глупым и смешным. Если его убьют, а он напишет то, что всегда пишут живые, Мэллит запомнит его глупым и бодрым. Нет, не нужно никаких писем, а дарить ему нечего, разве что Клемента, но Ламброс его не довезет, его крысейшество удерет от кого угодно. Робер протянул наемнику руку.
– Я не стану писать, но если вы сообщите принцу и принцессе Ракан, где и когда меня видели, я буду очень признателен.
– Я напишу, что ни разу не встречал такого благородства и такой глупости! – засмеялся Ламброс. – Прощайте, мой талигойский друг.
Друг? Пожалуй, да. Гайифец, как и все гайифцы, сначала думал о деньгах, потом о себе и лишь в третью очередь о друзьях, но был по-своему честен.
Незаметно подошедший Мильжа смотрел в спину Ламбросу отнюдь не с нежностью.
– О чем с тобой говорил этот ызарг?
– Уговаривал ехать с ним.
– Ты отказался, – с удовлетворением сказал бириссец.
– Да.
– Значит, будешь моим гостем. Мы сейчас едем в Те́кку. Это моя деревня, там живет отец моего отца. Я его последний внук.
– Ты решил оставить казара?
– Нет, хотя его сердце сделано из помета. Молодой Луллак был бы лучшим, но он не готов освободить свой дом от гнили. Адгемар хочет говорить с нашим народом. Ему нужны люди, и мы выслушаем его слово. У нас довольно мужчин, чтобы мстить своим врагам, кормить своих женщин и продолжать свой род. Дети Козла встретят весну, но не увидят лета.
Это было сказкой – прозрачные озерные глубины, черные прибрежные скалы, изумрудная зелень горных елей, снежные пики, закрывающие горизонт. Знаменитые Семь Очей Сагранны, семь озер, дающих начало пяти главным рекам Кагеты. Господин Шабли положил немало сил, вколачивая в унарские головы премудрости землеописания, зато теперь Дик мог рассказать всем и каждому, что правильней разделить озерную систему на две. Первая состоит из пяти озер, вторая – из двух. Самое большое из озер, Черное Око, вбирает в себя множество горных ручьев и речек, но вытекают из него лишь четыре бурных, коротких потока, каждый из которых оканчивается озером. Эти озера, в свою очередь, дают жизнь четырем рекам, в том числе Рцуку, на нем стоит столица Кагеты. Еще два озера, называемые Барсовыми Очами, образовались на месте давнишних обвалов, перекрывших русла горных речек – Га́йры и Би́ры.
– Барсовы Очи меньше остальных озер. – Эр Рокэ приказал рассказать все, что он помнит, и Дик с готовностью вываливал на Вейзеля, таможенников и хмурого бакрана намертво зазубренные цифры. – Левое Око в длину насчитывает около шести тысяч бье, в ширину – две тысячи, а в глубину – триста. Правое Око мельче, около двухсот бье, зато шире. Очи Сагранны не просто снабжают Кагету водой, они защищают ее от разрушительных паводков, принимая в себя приходящие с гор талые и дождевые воды.
