Иноходец проводил глазами статную фигуру в тяжелых одеждах, перевел взгляд на розовые кусты и дальше, туда, где синел город. Еще утром Эпинэ клял Равиат на чем свет стоит, а теперь столица Кагеты казалась чуть ли не прекрасной. Во всяком случае, она не должна превратиться в груду занесенных илом развалин. Когда-нибудь в этой стране будут жить лучше, а если и не будут… Грязь, драки и бедность не повод стирать город с лица земли, и вообще нет худа без добра. Если б он запер Клемента, тот бы погиб, а так его крысейшество выберется из этой заварухи живым, найдет себе подружку, заведет семью…
Явился слуга, с поклоном разложил на мраморном столе чернильницу, песочницу и стопку писчей бумаги, после чего, пятясь, ушел. Робер взял верхний лист и обмакнул перо в чернильницу. Писал он не задумываясь, как и жил:
«Альдо, мы проиграли войну, причем дважды. Ворон разбил Адгемара, хотя его армия превосходила талигойскую раз в пятнадцать. Увы, кагеты в отличие от Алвы не смогли наладить взаимодействие пехоты, артиллерии и кавалерии и переоценили свои силы, за что и поплатились, но не это самое страшное. Мы называли Ворона демонским отродьем, но маршал и вправду нелюдь. Он захватил Озерное плато и взорвал скалы в истоках Биры. Поток из воды, грязи и камней пронесся речной долиной, сметая на своем пути всё. Погибли многие тысячи – дети, женщины, раненые, талигойские рабы, хотя, правду сказать, смерть лучше той жизни, которую они здесь ведут.
Теперь Алва угрожает сделать то же с долиной, в которой расположен Равиат, и он способен претворить свои угрозы в жизнь. Подручные кэналлийца ему под стать, он опирается на горское племя, в свое время вытесненное бириссцами с родовых земель, и варастийских добровольцев, которые готовы уничтожить всю Кагету. Я этого допустить не могу. Единственный способ вынудить Ворона уйти – доказать даже не ему, а его генералам и сопровождающему его епископу Варасты, что казар не виновен в нападениях на Талиг. Я принимаю вину на себя и засвидетельствую перед двенадцатью казаронами, что Адгемар ничего не знал. Я поклянусь, что подкупил бирисских вождей, которые погибли во время селя, и меня выдадут Талигу. Другой возможности спасти людей, причиной несчастий которых стала наша с тобой недальновидность, я не вижу.
Вот всё, что я хотел сказать. Поцелуй руку принцессе Матильде и, если ты все же станешь королем, отдай Эпинэ достойному. Я не хочу, чтобы Повелителем Молний стал Альбин. И еще – я узнал от человека, которому можно верить, что твоя жизнь неразрывно связана с жизнью той, кого ты провожал домой в ночь перед моим отъездом. Береги ее.
Твой друг и верный вассал, так и не ставший маршалом…»
Эпинэ как раз присыпал письмо песком, когда на террасе появились воины в черном и багряном. Казар сдержал слово – Мильжи среди них не было.
<p>Глава 8</p><p>Сагранна. Бакрия</p><p><emphasis>398 год К.С. 21-й день Осенних Ветров</emphasis></p><p>1</p>
