Красное на красном полностью

– …я был потрясен, прочитав это письмо, потрясен и раздавлен. Вот оно, от вас у меня тайн нет, и потом, те, кто привез ультиматум, не скрывают, что в нем написано. Это еще одно унижение – прислать ко двору бородатого дикаря в шкурах, которого приходится называть принцем, и грубияна, которому Алва властью Проэмперадора даровал титул барона.

А Штанцлер надеялся, что Ворон проиграет и не оправдавшего доверия Проэмперадора ждет казнь. Потому-то кансилльер и настоял, чтобы Рокэ дали полномочия. Надо полагать, Ворон и Дорак будут долго смеяться.

– Ваше величество, вы хотите, чтобы я прочел письмо Алвы?

– Да, – казар протянул талигойцу бумагу, – вот оно.

Почерк Ворона и его личную печать Эпинэ узнал сразу, в том, что это не подделка, сомнений не было, но и правдой написанное быть не могло:

«По поручению Его Величества короля Бакрии Бакны Первого я, Рокэ, герцог Алва, излагаю условия, в случае исполнения которых королевство Бакрия согласно заключить мир с Кагетской казарией.

Бакрия настаивает на признании своих прав на владение исконно принадлежащими бакранам землями по обе стороны священной для ее народа горы Бакра, а также Озерным плато, Барсовым ущельем, перевалами Окила и Гарза, Даргатским нагорьем и предгорными землями вплоть до Орги. Его Величество Бакна Первый требует разрыва союза между Кагетой и враждебными Бакрии Агарией и Гайифой. Бакрия готова подписать мирный договор не раньше 18-го и не позже 24-го дня месяца Осенних Ветров у южного подножия горы Бакра.

При этом Его Величество с прискорбием сообщает, что, если Кагетская казария отвергнет эти условия, он будет вынужден взорвать берег озера Змеиное Око, как уже взорвал одно из Барсовых Очей, дабы покарать жестоких и вероломных бириссцев, коим дети Великого Бакры обязаны неисчислимыми бедствиями, и убедить сомневающихся и недоверчивых в своей твердости…»

Значит, сель не был случайностью. Это дело рук Ворона, потому что бакранские козопасы вряд ли знают, что такое порох. Но кем же надо быть, чтобы сотворить такое?! Алву называли безумцем, демонским отродьем, палачом, мерзавцем, но эти слова для него слишком мягки. Его надо убить, как бешеного пса… Легко сказать убить, эту тварь защищает сам Леворукий!

– Ваше величество… – Робер почувствовал, что у него дрожат руки. – Я… Это немыслимо!

– Вы не верите в их угрозы?

– Верю! Закатные твари! Верю! От Ворона можно ждать всего. Если с Бирой и вправду он…

– Сомнений нет. Потому они и не пошли за нами.

Зачем он спросил, ведь он и так знает, что это правда. Рокэ не полез бы к барсу в логово, если б не знал, что может посадить зверя на цепь. После Биры его не посмеют ослушаться.

– Ваше величество, что вы намерены предпринять?

– Я должен спасти свой народ, – с чувством произнес казар, – и ради этого не пожалею никого и ничего. Если б ценой моей жизни можно было отвести опасность от Кагеты, я не колебался бы ни мгновения, но долг от меня требует не умирать, а жить и действовать. Я не могу допустить, чтобы Равиат постигла судьба Бирисской долины. Я приму ультиматум. Я поеду к горе Бакра и буду унижаться перед дикарями и чудовищем, в котором не осталось ничего человеческого.

Белый Лис не преувеличивал, бакраны были дикарями, а Ворон – нелюдью, но Адгемар вряд ли от него далеко ушел. Если б казару понадобилось смести с лица земли целый город, он сделал бы это не задумываясь.

– Ваше величество, ваше самопожертвование делает вам честь.

– Насколько легче приносить в жертву себя, чем других, но государь не может себе этого позволить. Я должен любой ценой умилостивить герцога Алву, лишь бы он оставил Очи Сагранны или по крайней мере увел оттуда бакранских дикарей. Пусть там останется генерал Вейзель со своими людьми, он, как я слышал, достойный человек. Робер Эпинэ, я должен просить вас об одолжении, нет, больше чем об одолжении…

Чего хочет Лис? Чтобы он встретился с Вейзелем или написал ему? Бесполезно. Бергер честен и простодушен, именно поэтому Рокэ не станет его слушать.

– Я весь внимание.