Дикон тоже так думал. Последнюю неделю притихший было капитан будто с цепи сорвался. Арамоне не удалось свалить на сына мятежного герцога выходки Сузы-Музы, и теперь он ищет, к чему придраться. Не найдет! До Фабианова дня Дик продержится, как бы ни хотелось наброситься на мордатого ублюдка с кулаками. Эр Август был четырежды прав, предупреждая об осторожности, да и отец Герман говорил… Просто Альберто не знает, что значит быть сыном Эгмонта Окделла. Ничего, вечером они помирятся.
– Если надо рано вернуться, надо рано ехать, – заявил Йоганн.
– Едем, – кивнул Ричард. Ждет его кто-то или нет? Если нет, лучше всего присоединиться к Катершванцам, они погуляют, где-нибудь пообедают и вместе вернутся, так что Свин останется с носом.
Стражники на покидающих «загон» унаров даже не глянули, и Дикон оказался на воле. За оградой были те же лужи, но юноше казалось, что здесь и грязи меньше, и солнце ярче.
– Ричард! – Дик не сразу сообразил, что зовут его. – Ричард!
– Тебя встречает толстый человек на толстой лошади! – подсказал Йоганн. – Они тебе знакомые есть?
Толстый человек? Дикон с удивлением смотрел на в самом деле упитанного горожанина, сидевшего на не менее упитанной буланой кобыле. Лицо всадника казалось знакомым…
– Дикон, ты что? Совсем не узнаешь?! Я же Реджинальд.
– Разрубленный Змей! Кузен Наль!
Реджинальд Ларак. Вот так встреча! Хотя на самом деле сын Эйвона ему не кузен, а двоюродный дядя, просто по возрасту они больше похожи на братьев. Но как же Наль растолстел! Дикон помнил Реджинальда нескладным восемнадцатилетним парнем, длинным и тощим, как отец, но кузен, как оказалось, пошел в мать. Тетушка Аурелия всегда была толстой.
– Узнал! – Наль широко улыбнулся, но быстро спохватился и степенно подъехал к братьям. – Ричард, представь мне своих друзей.
– Бароны Катершванц. Норберт и Йоганн. Они из Торки.
– Вы назвались друг другу? – Вот теперь Дикон точно узнал родича, такую физиономию мог скорчить только сын Эйвона.
– Да, – засмеялся Дик, – но, как видишь, все пока живы. Куда поедем?
– Видите ли… – Наль замялся.
– Понимаете, дорогой сударь, – смущенно признался Норберт, чей акцент странным образом резко усилился, – мы очень извиняться должны, но мы имеем дело очень большое и важное. Мы имеем откланиваться и желать вам все самое лучшее.
Йоганн хотел было возразить, но, поймав взгляд «умного» близнеца, торопливо закивал и тронул вороного.
– Ты дружишь с такими медведями?
– Да, – Дику стало обидно, – и никакие они не медведи. Катершванц – благородная фамилия, они даже в родстве с фок Варзов. Мне про них говорил эр Август.
– Удачно вышло, что у них дела. С нами твои бароны ехать не могли. Ты догадываешься, кто нас ждет?
Штанцлер выглядел ужасно – бледный, отечный, под глазами мешки. Было видно, что кансилльер нездоров и очень, очень устал. Дику стало страшно – если со стариком что-то случится, Талигойе не воскреснуть, это знали все Люди Чести. Видимо, мысли юноши отразились на его лице, потому что эр Август делано засмеялся.
– Не все так плохо, как ты думаешь, Дикон. Садись, нам есть о чем поговорить. Ты, я вижу, по-прежнему не научился скрытничать.
– Научился, – расплылся в улыбке Дик, – но я так рад вас видеть…
– Арамона тебя еще не доконал?
– Нет.
– Но пытался?
– Да! Он меня обвинил в том, что на самом деле я – граф Медуза.
– Ты меня удивляешь. Что за Медуза, я не знаю такой фамилии. Кто это?
– Суза-Муза, – пробормотал Дик, понимая, что несет чепуху. – Эр Август, на самом деле граф никакой не граф, а кто-то из унаров. Он придумывал всякие смешные штуки и подписывался «граф Медуза». Видели бы вы, как Арамона бесился!
– Представляю, – довольно холодно сказал кансилльер. – Мальчишки! Всегда найдете, как нашкодить, хоть небо на землю падай. И кто же оказался шутником?
– Не знаю… Арамона объявил, что я, но это он со злости.
– Как же тебе удалось доказать свою непричастность? Что удалось, я вижу, иначе ты бы, к радости Дорака, уже был в Надоре.
– А… Кроме меня, признались еще пятеро.
– То есть? Странные дела творятся в Лаик… И что, никого не тронули?
– Ну… Сперва нас заперли в Старой галерее, мы видели призраков, там не только монахи… Потом пришел отец Герман и велел всем идти по своим комнатам. Ночью Паоло со священником уехали, а остальным ничего не было.
– Я что-то плохо соображаю. Ты видел призраков, и они не были монахами?
– Вы никогда не поверите…
– Поверю. Рассказывай.
– Это целая процессия… Сначала – аббат с совой, потом и правда монахи, по двое… За ними рыцари и унары, а в самом конце – отец и я.
– Не может быть! – И так измученный, кансилльер на глазах постарел лет на пять. – Этого просто не может быть! Тебе наверняка приснилось.
– Мы все видели, – словно извиняясь, прошептал Дик, – только немного по-разному. Отца и себя видел только я, Арно говорит, последним шел кто-то из Эпинэ.
– А остальные?
– Йоганн с Норбертом – герцога Ноймаринен, Альберто с Паоло только монахов.
– И они в самом деле шли по двое?
– Кроме аббата и последнего монаха. И еще все время колокол звонил.
– Опиши мне рыцарей.
