Мы пожали друг другу руки. Краем глаза я заметил, что от толпы отделилась Агата Тремонт, которая крепко схватила миссис Роупер за локоть и стала уводить в сторону, что-то тихо ей втолковывая. Я бросил ей благодарный взгляд.
– Как вы понимаете, мы все здесь опечалены безвременной кончиной Пьетро. И фонд, как и все жители поселка, весьма обеспокоены судьбой его дома. Теперь, когда мистер Чиппинг также…. безвременно нас покинул, может, мы могли бы в спокойной обстановке обсудить наше предложение…
– Я готов его выслушать. Только, конечно, решать будет моя супруга как владелица дома.
Накал страстей удалось потушить. Вандеркамп принес мне еще один коктейль, после чего стал пространно рассуждать о том, что усилиями фонда и волонтеров дом Гаспари можно превратить в еще одну местную достопримечательность.
– Вас не смущает, что в этой достопримечательности покончили с собой уже два человека? – прямо спросил я. – По-моему, больше смахивает на дом ужасов.
– Что? – смутился Вандеркамп. – Двое?
– Брат моей жены повесился там двенадцать лет назад. Шерифу удалось избежать огласки. Именно поэтому она хочет продать строение. Считает, что оно приносит несчастья.
– Боже мой! Простите, я не знал. Конечно, это многое объясняет… позицию миссис Бартоломью во всяком случае. Хотя я не сторонник различных суеверий и не верю в проклятые дома.
– Я тоже. В любом случае, сейчас я ничего не готов обсуждать. Будет лучше, если вы приготовите письменное предложение. Думаю, теперь вопросом будут заниматься юристы нашей компании.
– Понимаю. Что ж…
В зале снова раздался разговор на повышенных тонах.
– Не нужно меня провожать! – Бернадетт Гаспари направлялась к выходу, накинув поверх платья что-то вроде вязаного пончо. – Тут идти десять минут, прекрасно доберусь сама. Я устала и хочу лечь.
– Но Берни! – Родриго Кортес Ривера преградил ей дорогу. – Тебе не стоит ходить одной в темноте в таком состоянии.
– В каком состоянии? Я всего лишь беременна, а не больна. И у меня есть фонарик.
– Позволь проводить тебя.
– Уйди с дороги, Рон.
Девушка стряхнула его руку со своего плеча. Я заметил, что Миранда наблюдает эту сцену сузившимся от ревности глазами.
– Миссис Гаспари, я все равно уезжаю. Позвольте я подвезу вас до дома, – предложил я.
– Да что вы все заладили! – взорвалась она. – Обращаетесь со мной, как с инвалидом, думаете, мне станет лучше, если вы будете прикидываться добренькими и оказывать мне все эти пустяковые услуги! Берни, посиди, Берни, приляг, Берни, я принесла свежее жаркое… Мне ничего от вас не нужно. И тем более от вас, мистер Бартоломью. Я скорее умру, чем поеду с вами. Единственное, что вы можете для меня сделать – верните мне мой дом!
Она развернулась и стремительно выбежала из зала. Я последовал за ней.
– Миссис Гаспари, подождите!
Девушка решительно удалялась в сторону полутемной дороги, через минуту у нее в руках вспыхнул карманный фонарик. Я завел машину и медленно тронулся следом.
– Будет очень глупо, если я так и буду ехать рядом с вами всю дорогу, – сказал я, опуская стекло. – Залезайте.
Бернадетт упрямо сделала еще с десяток шагов, потом пожала плечами и села на пассажирское сидение.
– Сейчас на развилке направо. Вот мой дом.
Я увидел темный силуэт небольшого строения с двускатной крышей.
– Простите, что накричала на вас при всех. Гормоны зашкаливают. В последнее время я часто срываюсь. Не хотите ли зайти, выпить кофе на дорогу?
– Спасибо, не стоит. Думаю, я приеду завтра днем, мы еще увидимся. Мне бы хотелось… как-то помочь вам. Это совершенно искренне, никакого подвоха. Вам нужно сейчас заботиться о себе и о будущем ребенке. Я предлагаю помощь, и это не подачка, не мелкое одолжение… Поверьте мне.
Я вышел из машины, открыл пассажирскую дверь и подал руку Бернадетт, потом проследил, как она доковыляла со своим фонариком до дома и зажгла свет на крыльце. Обернувшись, девушка махнула мне белой рукой, выпроставшейся из-под пончо.
Я с трудом нашел место для разворота и медленно поехал прочь из Джаспер-Лейк, стараясь не пропустить выезд на дорогу в город.
Миранда была права: я почти не задержался на вечеринке. Была всего лишь половина двенадцатого, когда я припарковался у отеля и поднялся в номер, цыкнув на Чейни, пытавшегося поприветствовать меня лаем. Эми даже не проснулась.
Я быстро переоделся в пижаму, почистил зубы в ванной, расположенной чуть дальше по коридору, и юркнул под одеяло.
Проснулся я в половине десятого утра, чувствуя себя отдохнувшим и голодным.
Эми уже встала, она как раз зашла в номер, сопровождаемая нашим псом, который немедленно взгромоздил мокрые передние лапы на одеяло и попытался облизать мне лицо.
– Я его вывела на прогулку, мы прошлись вдоль реки. Знаешь, я прекрасно выспалась. Не вставай, я попросила принести нам завтрак в номер. Овсяные оладьи, яйца, бекон. Миссис О’Шонесси, кажется, оттаяла, потому что покормила Чейни какими-то обрезками и остатком овсяной каши на кухне. Как провел вчерашний вечер? Я не слышала, как ты вернулся.