Я пришел в себя на полу мастерской. Немного пошевелил конечностями, потом попытался принять сидячее положение. Голова сильно кружилась, мысли путались. К рукаву прилип какой-то липкий ошметок, я попытался его оторвать. Неожиданно рядом с моим лицом оказался шершавый язык Чейни, и я уловил дыхание из его не слишком ароматной пасти.
– Я нашла какой-то нож, которым смогла разрезать ленту на тебе и на собаке, – услышал я рядом хриплый голос с придыханием.
Миранда сидела рядом со мной на полу и тихонько раскачивалась.
– Она ударила тебя по голове. А потом связала. Я увидела, когда вышла в сад. Мне кажется, она меня чем-то опоила. Я не могла быть настолько пьяной, чтобы вырубиться прямо за столом. Вот только она не рассчитала, что я годами глотала успокоительные, поэтому у меня выработалась к ним сопротивляемость. Я пришла в себя одна на кухне и решила выйти в сад, чтобы подышать свежим воздухом… И увидела, как Агги бьет тебя по голове лопатой, а потом связывает… Меня она не заметила. Тео, у тебя кровь идет.
– Это ерунда, Миранда.
Я сорвал с себя остатки ленты, потом освободил Чейни от ошметков пут. Воодушевленный пес принялся так громко лаять, что мне пришлось дать ему по морде изо всех сил. У дурилы все равно начисто отсутствовал болевой порог, в отличие от меня. Голова просто раскалывалась.
– Мммиранда. Мне нужна твоя помощь. Ты дддолжа пойти в дом Агги. Позвони вввв…. участок. Скажи, что здесь случилось. Неммммедленно вызови помощь.
– А? Что? – Миранда уже прилегла на пол, положив под голову руку с острым ножом.
– Проснись. Иди. Немедленно. В дом. Звони. В полицию. Куда угодно. Звони. Расскажи все.
– Хорошо, Тео.
Миранда попыталась подняться, изящно приземлилась на все четыре конечности, напомнив мне пьяную кошку, некоторое время проползла по полу, потом все-таки встала и шатаясь побрела к освещенному дому. Все-таки годы упорного пьянства приучили ее к определенной выучке.
Я не был уверен, что по пути Миранда не забудет, зачем она вообще идет в дом, сможет ли найти телефон, а после связно объяснить тупоголовому Шейну, насколько серьезна ситуация. И теперь я не сомневался, что Агги на самом деле не звонила шерифу, так что никто не знает, где я, и что вообще происходит.
Пока все решат, что мы с Эми не так просто засиделись у каких-то неведомых знакомых, пройдет много часов. Потом нас начнут искать. А к этому времени… что?
Что от нас нужно Агате?
***
Чейни продолжал радоваться освобождению от пут, вылизывая мне лицо и настойчиво намекая, чтобы я продолжал его гладить.
– Пойдем, – сказал я собаке. – Нам нужно найти Эми.
Я собрался с силами и вышел из мастерской. В конце концов, это был просто удар по голове, возможно, сотрясение мозга, но меня не опоили и не одурманили. Я вспомнил про кофе и вино, которые мне столь любезно навязала Агата. Интересно, если бы я хоть что-то выпил, то, может быть, до сих пор дрых, уронив голову на ее кухонный стол.
– Чейни, ищи маму. Ищи Эми.
Пес тявкнул и устремился куда-то в кусты, прилежно опустив голову до самой земли. Не знаю, правда ли он взял след или просто радовался возможности побегать, вынюхивая соблазнительные ароматы ночных искушений.
Слегка пошатываясь, я побрел за ним, хотя разумнее было бы выйти на дорогу. Однако я кажется понял, куда устремился пес. Поселок строился хаотично, каждый из первых жителей соорудил себе хижину на понравившемся месте, а уже потом прокладывал персональную подъездную аллею. Из-за этого тут даже на машине было легко заплутать. К дому Коэнов вела одна дорога, а к дому Тремонтов – другая. Но я вспомнил, что участок земли Эми на плане имел довольно странную форму. Он тянулся вдоль берега, а потом захватывал большой массив леса и одним концом примыкал к саду Тремонтов. Чтобы попасть из своего дома к соседям, Агате не нужно было идти по дорогам, рискуя быть замеченной. Достаточно было пройти через собственный сад в лесок, спуститься к берегу со стороны, противоположной дому Джека Роулендса, и войти через заднюю дверь в дом.
Я пожалел, что не догадался поискать в мастерской фонарь, однако меня выручил Чейни, бежавший в десяти футах32 впереди, его белые пятна на шкуре были хорошо заметны даже в темноте. Тропинка шла под уклон, что свидетельствовало о верности выбранного им направления.
Наконец мы подошли к нелепому строению, воздвигнутому совместными усилиями Хэггарти, Коэнов и Гаспари, и я стал искать вход в расписную сарайку, гордо именуемую студией. Как я и подозревал, дверь было просто притворена, но не заперта.
– Сиди тихо, – сказал я Чейни. – Место. Место. Место.
С третьего раза пес выполнил команду, недовольно улегшись на землю.
Я зашел внутрь, зажег спичку и, пробираясь мимо мольбертов, каких-то коробок и прочего хлама, стал искать вход в дом. Осторожно приоткрыл дверь, чтобы она не заскрипела, и задул спичку. Как оказалось, вовремя – в нос мне ударил запах керосина.