– Нормальной? Я стала жрать, как ненормальная, и не могла остановиться. Парни на меня больше даже не смотрели. И что бы я могла им дать, ведь я уже не была полноценной женщиной. Проклятый Льюис Мортон. Как он смел бросить меня? После того как я открыла ему почти всю правду.
– Значит, он не был мошенником?
– Он был трусом! Вдруг заявил, что его пугают мои… приступы ярости. И это, когда уже был назначен день свадьбы. А что он воображал – что я всегда буду перед ним ходить на цыпочках?
– А Джаспер?
– Я видела его в городе, когда он заявился в то лето в Джаспер-Лейк. Один в один папаша. Вел себя тут словно хозяин и клеил всех девчонок в округе. Надо было уничтожить это гнилое семя. Мальчишка пил беспробудно, ничего не стоило зайти к нему с бутылкой, в которую я подмешала снотворного. Ведь для него я была всего-навсего провинциальной доброй теткой. Когда он вырубился, я соорудила петлю и сбросила его через перила.
– Оскар и тогдашний шериф так стремились замять дело, что никто не стал расследовать смерть парня. Ну а что случилось с Гаспари? С Чиппингом? С Бернадетт?
Кажется, я уже начал догадываться, но теперь мне самому хотелось потянуть время, пока Агата размахивала спичкой у коробка.
– Я устала тебе все разжевывать, – прошепелявила она. – Гаспари столько лет водил меня за нос. Я, как и все, думала, что Эми продала ему дом. И здесь больше не будет проклятого отродья Коэнов. Но однажды Бран проболтался мне, что Пьетро лишь жилец. Бран… его мучала совесть после той истории в Портленде. Он столько лет поддерживал меня, думая, что искупает грех. Дал денег после смерти отца на ремонт дома, на перестройку мастерской. Когда «Хиллсайд» начал делать свои предложения всем в округе, я спросила, почему Пьетро не продаст участок. И Бран признался, что тот не может этого сделать. Тогда я поняла, что если Пьетро умрет… то Коэны опять вернутся в эти края. Проклятый ребенок Фелиции. А вдруг это произойдет лет через десять? Что, мне теперь каждый день жить с мыслью, что однажды я увижу Эми, шастающую по округе, как ни в чем не бывало?
Понятно. Эта идея запустила в действие старый реактивный психоз.
– Дай угадаю, Агги. Ты снова подмешала барбитураты в выпивку Пьетро, а когда он отключился, положила его в ванну и перерезала вены? Ты даже заставила его написать что-то вроде предсмертной записки.
– Он обожал писать жалобы. Я просто предложила помочь ему написать очередное письмо организаторам конкурса, на котором его прокатили. Диктовала, пока он мог держать ручку.
– Умно.
– А что я говорила? Я всегда была умной.
– Ну а Бран Чиппинг?
– Мне его совсем не жаль. Шакал Коэнов. Эми хотела как можно скорее завершить сделку по продаже, но вмешались местные художники. И я подумала, а какого черта Эми вообще должна нажиться на этой земле? Будет намного лучше, если она приедет сюда на моих условиях, когда я выберу удачное время и убью ее. Тогда наконец я смогу зажить спокойно. Пережив всех: Оскара и его ублюдочных детей.
– Фелиция еще жива.
– Разве это жизнь. Пусть гниет в своем дурдоме, это справедливая награда за то, как она ко мне относилась.
– Значит, Чиппинга ты убила, чтобы Эми приехала в Джаспер-Лейк?
– Я уговорила его затягивать переговоры о продаже. Он должен был вообще настаивать, что требуется личное присутствие Эми в поселке. Я обдумывала, как убью ее, а вину свалю на Бернадетт. Я-то видела, что она буквально одержима этим домом, правда, не знала, что девчонка была Хэггарти… Но потом Бран начал что-то подозревать. Он приехал ко мне в воскресенье после службы. Эти церковные проповеди… они всегда настраивали беднягу на сентиментальный лад. Сказал, что советует мне успокоиться и успокоить Берни и других художников. Что уже составил финальный контракт и в понедельник отправит документы в «Хиллсайд» и Эми. Я знала, что он слабак. И была готова.
– Укол змеиного яда в руку?
– Остроумно, согласись. Мне этот способ уже давно пришел в голову. Я же ходила иногда к Гэвину, носила ему обед. По старой памяти, поскольку он дружил с отцом. Украсть в его бардаке склянку с ядом и череп гремучника не составило труда. Я усыпила Брана и отвезла подальше в лес на его машине. Потом бросила на тропе. Укол в руку и надавила челюстями для правдоподобия. Мне пришло в голову использовать рукоять от садовых ножниц, чтобы создать достаточное давление.
– Но зачем было топить Бернадетт?