Я пришел в училище Дзержинского, все экзамены сдал на отлично, а вот последним экзаменом было рисование. Я понимал, что не умею рисовать, и поэтому его и не любил. Преподаватель идет: «А чего вы не рисуете?». — «Да я не умею». — «Как не умею?! Да вы что?! Тут такой пустяк, да нарисуй хоть что-нибудь». Я думаю: «Ладно, не сдам — через Неву университет, пойду и сдам там, в конце концов, чего мне тут голову морочат». Так и сдал листок, а тогда была так называемая «лжекомиссия» по приемке окончательной. Пришел я на эту комиссию, народу миллион. Боже мой! Десять потоков! С ума сойти! Всех провернуть через экзамены невозможно, каждый поток человек сто, не меньше. Отовсюду народ рвался. Ну и эта комиссия смотрит: «Сергеев, где Сергеев? Так что ж Вы?! Что будем делать? Ладно, надо будет нарисовать, нарисуешь, смотря как припрет, понимаешь. Зачисляем». С этого началась моя служба.
А мандатную спокойно прошли, Ваш отец все-таки не рабоче-крестьянского происхождения?
Знать ничего не знал. Вы понимаете, может, кто-то что-то и копал, тогда это серьезно было поставлено, но ни одного вопроса мне не задали. Вопросы были позже. В 1938 году мать вышла замуж за полковника морской авиации. Я его очень хорошо знал, так как раньше полковник был женат на моей родной тетке. И они с отцом знали друг друга очень хорошо, потому что в 1926 году участвовали в перелете из Севастополя в Карелию, а тогда Карелия была отдельным государством. Там им подарили замечательные финские ножи, у отца этот нож сохранился до сих пор. Когда тетка Лиза умерла, осталась дочка, они и поженились, вот такая вещь бывает. И вот получилось — у меня сестра младшая, сестра старшая, и вот эта сводная сестра третья. Все жили на Гаваньской улице, дом 8, квартира 32. В 1938 году этого полковника арестовали, я был в отпуске. Приезжаю из Москвы, а мама мне говорит: «Иди докладывай». Я взял ноги в руки и пошел докладывать. На меня смотрят и говорят: «А ты его давно знаешь?». — «Ну как давно, недавно знаю, конечно». — «А как его фамилия?». — «Вот такая». — «А твоя?». — «Такая». Фамилии разные. Он там что-то крутил, крутил. Хороший мужик мне попался, он временно замещал полкового комиссара училища Демидова, дряни, каких мало. А этот говорит: «Разные фамилии?». — «Разные». — «Вот что, парень, иди в роту». Я говорю: — «Может, еще кому-то доложить?». — «Ты мне доложил?». — «Доложил». — «Так чего ты хочешь еще кому-то? Кому ты будешь докладывать?! Я комиссар! Иди и все». И я ушел.
А полковник вернулся через год. Вот вы говорили о репрессиях: батька мне рассказывал, что, когда он преподавал в академии Жуковского, его там арестовали. Выпустили, ну дали по шапке там, значит, спрашивают: «Арсений Михайлович, как Вы теперь к советской власти относитесь?» — «Даже такая мощная организация, как НКВД, из меня врага советской власти не сделает!»
Как шла учеба?
Шла учеба нормально. У меня был один грех, я любил танцевать. Когда мы жили в Подлипках, старшая моя сестра, она на три года старше меня, рвалась на танцы, а отец ее не пускал. Ей тогда было семнадцать, и вот он говорит: «Хорошо, иди, но с Костей». А мне пятнадцать лет. Я говорю: «А что я там буду делать?». Ну тут они начали меня уговаривать, и девки эти, подружки ее: «Идем, мороженое, „тары-бары“». Я пришел и сижу, как дурак там, они танцуют, веселятся, а тогда в Подлипках существовал так называемый ДИТР, дом инженерно-технического работника. Такой клуб для инженеров. Замечательная была компания, там я познакомился с Нинкой Котенковой. Она была потом замужем за Королевым, между прочим. Прекрасная спортсменка, такая стройная девчонка, очень симпатичная. И вот сижу как дурак, а они танцуют, я начал бунтовать, тогда сестра говорит какой-то: «Потанцуйте с ним хотя бы». Я, конечно, не умел танцевать, научили, так понравилось. Когда я пришел в училище, там такая скукотища, а у нас был такой парень Леха Макаров, трубач. Он видит, что в училище скучно, сам договорился с каким-то музыкантом из Мариинки организовать джаз. Организовали джаз в училище и ничего, подумаешь. У нас также был один курсантик-одессит Игорь Ро. И он случайно был очень хорошо знаком с дочкой Утесова, Эдип. Приволок ее к нам, мы играли с ней, она пела.
