В конце декабря немцы захватили Мекензиевы горы и подошли вплотную к зенитной батарее № 365 под командованием Воробьева. Немцы называли эту батарею «форт Сталина». Создалось угрожающее положение, и для спасения батареи был сформирован сводный отряд моряков-добровольцев, в который попал и я. Два дня мы бились с немецкой пехотой на подступах к батарее. Рукопашный бой в заграждениях из колючей проволоки… Жарко там было, большинство из нашего отряда погибло… Мне там штыком плечо пропороли, но в санбат я не пошел. Те из нас, кто живыми остались, вечером 31 декабря вернулись по своим частям. Медаль дали за восемь лично убитых мною немцев, включая офицера, пистолет «парабеллум» которого я забрал в качестве трофея. В апреле 1942 года вызвали в штаб сектора, и комиссар Аксельрод вручил награду.
С января 1942 года и до конца мая фронт под городом встал. Немцы больше не предпринимали попыток масштабного наступления. На передовой бои продолжались, но мы, зенитчики и береговики, несли постоянные потери только от налетов авиации. В пехоту нас больше не забирали. Скажем так, мое активное участие в обороне Севастополя закончилось, больше я с винтовкой на передовой не воевал.
Насколько эффективной была деятельность прожектористов? Какой был состав Вашей роты?
Я находился на наблюдательном пункте в качестве связиста-телефониста в трех километрах от расположения прожекторов и примерно в километре от передовой линии. Каждые 30 минут мы были обязаны докладывать: «Сектор такой-то, самолетов не наблюдаю». Если обнаруживали приближение немецкой авиации, то немедленно докладывали на КП, прожектора начинали свою работу, вылавливая своими лучами немецкие самолеты и ослепляя пилотов. Зенитчики всегда нам были благодарны. Все девять прожекторов роты располагались в кузовах грузовиков. Немцы первым делом пытались подавить наши прожектора, а уж потом зенитчиков. Работы нам хватало, ночные налеты были обыденной частью нашей севастопольской жизни. Да и дневных бомбежек хватало с лихвой на нашу долю… Потери мы несли все время, и они были большими. Работа наша была нужной. Приведу пример. В последний день уходящего 1941 года, когда мы вернулись из боя на «воробьевской» батарее, наши товарищи сделали нам подарок. Двумя прожекторами ослепили пилота немецкого бомбардировщика, и он врезался в землю! Даже зенитчики не успели открыть огонь по этому немцу. В роте было около ста человек, половина личного состава — бывшие моряки ЧФ, в свое время списанные с кораблей в морскую пехоту. Остальных набрали из стрелковых подразделений и запаса. 70 процентов личного состава роты были одесситы. Вообще в обороне Севастополя участвовали многие тысячи одесситов. Ведь Приморская армия формировалась и пополнялась в основном из жителей Одессы. Рота располагалась в Северной бухте. Командовал нашей ротой старший лейтенант Николай Михайлович Симановский, бывший электрик Бакинского театра имени Ахундова.
Беспартийных в роте не было, все были коммунисты и комсомольцы. Я вступил в партию в марте 1942 года.
Все солдаты были патриотами своей Родины. Когда немцы пошли в третье наступление на Севастополь, в роте было проведено партийно-комсомольское собрание, которое единогласно постановило: «Умрем в бою, но город врагу не отдадим!». Таков был наш искренний настрой и боевой порыв.
Как кормили в осажденном городе? Как был обустроен быт моряков?
Кормили нас относительно сносно, по флотской норме. Сухари черные были всегда, даже когда случались перебои с подвозом продовольствия в город. Иногда перепадали нам мясные консервы. Но если честно, ощущение голода было нашим постоянным спутником. Половина роты ходила в бушлатах и морской форме, другие в солдатском обмундировании. Зима 1941 года была очень холодной, мы сильно мерзли. А быт был примитивный, война все-таки…
Третье немецкое наступление, трагическое для защитников города. Как оно началось для Вас? Как Вы выжили в севастопольском аду?
