– Да. Но это бывает редко, гораздо реже, чем в голливудских фильмах. За двадцать лет, что работаю психологом, мне ни разу не посчастливилось наблюдать случай СРЛ. Но все равно я имею о них кое-какое представление.
– И что же это такое?
– СРЛ практически всегда бывает связано с потерей памяти. То есть одна личность больного может проснуться с утра с похмельем, не подозревая о том, что другая личность вчера вечером напилась. И вообще, первая личность может быть трезвенником, а вторая – алкоголиком.
– Ну не в буквальном смысле?
– В самом буквальном.
– Но ведь алкоголизм – это физическое заболевание.
– Да, и именно это в СРЛ самое призамечательное. Я читал об одном пациенте с СРЛ, одна личность которого была заядлым курильщиком, а другая сигареты в рот не брала. И когда просыпалась его первая личность, кровяное давление становилось на двадцать процентов выше. А о женщинах с СРЛ я читал, что у них чаще происходят менструации, поскольку у каждой личности свой цикл.
– Выходит, такие люди меняют свое состояние физически?
– В какой-то мере – да. История о Джекиле и Хайде недалека от истины, и в нее можно было бы даже поверить. Доктор Ошерсон описывает случай, когда одна личность человека была гетеросексуальна, а другая – гомосексуальна.
– У этих личностей могут быть разные голоса?
– Да, именно по различиям в голосе легче всего определить, когда происходит смена личности.
– А голоса могут разниться настолько, что даже человек, хорошо знакомый с больным, не узнает его другого голоса? Например, по телефону.
– Да, если этот знакомый не знает о другой личности. А если он плохо знаком с больным, то может не узнать его, даже находясь с ним в одной комнате – настолько меняются мимика и жесты.
– Вы допускаете, что родственники больного могут не знать о расщеплении личности?
– Допускаю. Частота, с которой меняются личности, индивидуальна. А некоторые к тому же могут сами управлять этой сменой.
– Но в таком случае эти личности должны знать о существовании друг друга?
– Да. И в этом нет ничего необычного. И, как и в романе о Джекиле и Хайде, между этими личностями может идти отчаянная борьба, потому что у них разные цели, разные представления о морали, различное отношение к одним и тем же людям и так далее.
– И человек начинает писать чужим почерком, верно?
– Почему чужим? Харри, скажите, на протяжении дня вы – один и тот же? Нет. Когда вы возвращаетесь домой с работы, в вас происходит масса незаметных перемен: в голосе, жестах и прочем. Странно, что вы назвали почерк. У меня есть книга – как-нибудь дам вам ее полистать, когда время будет, – в ней есть фотография письма, которое написал пациент с расщеплением личности. У него было семнадцать различных почерков.
Харри занес некоторые опорные слова в блокнот.
– Разные менструальные циклы, разные почерки – любопытная болезнь, – пробормотал он.
– Вот видите, Харри. Надеюсь, что чем-то вам помог, а сейчас мне нужно бежать.
Эуне вызвал такси, и они с Харри вместе вышли на улицу. Эуне спросил, какие у Харри планы на семнадцатое мая.
– Мы с женой хотим с утра пригласить друзей, – объяснил доктор. – Будем очень рады, если вы придете.
– Спасибо, конечно, но неонацисты собираются «разобраться» с мусульманами, которые семнадцатого будут справлять ид, и меня назначили руководить охраной мечети в Грёнланне, – ответил Харри, одновременно обрадованный и смущенный таким неожиданным приглашением. – Нас всегда запрягают в праздники.
– Ну, вы могли бы зайти к нам совсем ненадолго. У других наших гостей ведь тоже какие-то планы на завтрашний день.
– Спасибо. Я постараюсь и, если смогу, позвоню вам. А кто ваши друзья?
Эуне еще раз поправил галстук.
– Вроде вас, – ответил он. – Но у жены есть и приличные знакомые.
В эту секунду подъехало такси. Харри открыл доктору дверь, Эуне забрался внутрь, но перед тем, как он уехал, Харри вдруг спросил:
– А отчего у человека появляется СРЛ?
Эуне внимательно посмотрел на Харри:
– Зачем это вам?
– Точно не знаю. Но это может быть важно.
– Хорошо. У большей части больных СРЛ в детстве имела место травмирующая ситуация. Но душевную травму они могли получить и позже. Люди создают себе иную личность, чтобы уйти от проблем.
– О каких душевных травмах можно говорить, если речь идет о взрослом человеке?
– Ну, подумайте. Возможно, он пережил природный катаклизм, потерял любимого, подвергся насилию или долго жил в страхе.
– Как, например, солдат на войне?
– Да, такая травма вполне может быть у солдат.
– Или у партизан.
Последнюю фразу Харри сказал сам себе, потому что такси с доктором Эуне уже уехало.
– В «Скотсман», – сказал Халворсен.
– Ты собираешься провести семнадцатое мая в пабе «Скотсман»? – Харри сделал недовольное лицо и поставил сумку за вешалкой.
Халворсен пожал плечами:
– А есть другие предложения?
– Ну, если обязательно должен быть паб, выбрал бы что-нибудь поприличнее. Или тоже вариант: попроси начальство, чтобы тебя записали на дежурство. Приличная надбавка за работу в праздник, и никакого похмелья.
– Я над этим подумаю.
Харри плюхнулся в кресло.
– Когда ты его починишь? Оно так ужасно скрипит.
